Развод. Мне (не) нужна твоя любовь

Лана выбегает из спальни с наспех собранной сумкой. Волосы растрепаны, тушь размазалась по щекам.

— Мои украшения… — начинает она. — Они у тебя в сейфе.

— Я же сказал: ничего из подаренного мной. Четыре минуты.

— Но...

— Три! — рявкаю я, швыряя ей телефон. — Забирай свою рабочую технику и вали!

Она ловит телефон, бросает на меня затравленный взгляд.

— Артур, я правда тебя любила... По-своему.

— По-своему? — хриплый страшный смех рвется из моей груди. — То есть как очередного клиента?

— Нет! Ты был особенным...

Интересно, скольким мужикам она это говорила? Скольких обвела вокруг пальца своими «особенными» чувствами?

— Вон!!! — ору я, и она наконец бросается к выходу.

Хлопает входная дверь. Тишина обрушивается на меня, давит на виски.

Внутри пустота. Только сейчас я замечаю, что костяшки пальцев разбиты в кровь от удара по стене. Но физическая боль кажется незначительной по сравнению с тем, что творится в душе.

В висках стучит, сердце колотится где-то в горле. Дышать тяжело — воздух застревает в легких, и я ослабляю галстук. Как душно... Надо выпить воды.

Иду на кухню и у стола замечаю большой бумажный пакет с золотым тиснением — это логотип одного из самых дорогих ресторанов города. На столе россыпь пустых пластиковых контейнеров.

Что за черт? Неужели она все это съела сама?.. Нет, столько еды в одного человека попросту не влезет.

Беру первый контейнер, читаю этикетку: «Куриная грудка в апельсиновом соусе». Второй: «Ризотто с белыми грибами». Третий: «Салат Мраморный». С каждым прочитанным названием к горлу подступает тошнота. Это же... это же все те блюда, которыми она меня «баловала»… Которые якобы готовила сама!

Распахиваю дверцу холодильника. Так и есть — все эти шедевры «домашней кухни» аккуратно разложены по мискам и контейнерам. Перевожу взгляд с купленной еды на ее версию в холодильнике. Снова и снова. Челюсти сводит от злости.

Понятное дело, Лана не ждала меня так рано, вот и не успела замести следы, выкинуть все контейнеры.

Хозяюшка хренова! Даже здесь умудрилась обмануть. Все, абсолютно все было враньем.

И вдруг, словно наваждение, перед глазами возникает другое лицо.

Ева. Моя Ева с ее теплой, искренней улыбкой. Воспоминание такое яркое, что кажется — протяни руку и коснешься.

— Я испекла пирог, — ее голос звучит так отчетливо, будто она здесь, рядом. Чувствую, как ее нежные руки обвивают мою шею, как ее губы касаются щеки в легком поцелуе. — Твой любимый. Проходи скорее, я тебя заждалась…

Видение тает, оставляя после себя острое чувство потери и вины. Ноги подкашиваются, и я тяжело опускаюсь на стул."

"Боже, что я наделал? Променял настоящее чувство на фальшивку в красивой обертке. Предал женщину, которая действительно любила меня — без притворства, без корысти.