Развод. Мне (не) нужна твоя любовь

Расслабился, видать, решил, что все такие честные и преданные, как Ева?

При упоминании Евы что-то болезненно сжимается в груди. Молчу, потому что крыть нечем.

Я ведь действительно не проверил Лану, повелся как мальчишка.

— Мало того, — продолжает добивать меня отец, — решил спиться? Из-за кого? Из-за этой вертихвостки Ланы, что ли?! Сын, ты посмотри на себя! В кого ты превратился?

Чувствую, как краска стыда заливает лицо. Да, я знаю, как выгляжу: помятый костюм, щетина, красные глаза...

— Поздновато воспитывать, не находишь? — прищурившись, смотрю ему прямо в глаза.

— Не нахожу! — Кулак отца с грохотом опускается на стол. — Значит, так. С сегодняшнего дня в компании...

— Это моя компания, — повторяю повышенным тоном. — Мой бизнес. Я его строил, я его развивал."

"— Такими темпами развивать скоро будет нечего. Уже ходят нехорошие слухи. Этак скоро ни одного нормального партнера не найдешь. В общем, директором будет Разумовский. Работай под его началом. Докажешь, что снова можешь быть у руля, все вернется как было. Решишь и дальше творить всякую херню — компании тебе не видать.

— Отец!..

— Что отец? Забил на себя, решил угробить свою жизнь — твое право. Но детям ты что оставишь — руины? Или хочешь, чтобы тебя запомнили, как того самого Орлова, который просрал все, что мог? Не забывай, у нас одна фамилия! Мне уже людям стыдно в глаза смотреть. Не усугубляй.

Отец встает из-за стола и идет к выходу из кабинета.

— Я все сказал, — бросает напоследок.

— Значит, так решил? Просто взял и отстранил меня?

Отец останавливается у двери, но не оборачивается:

— Это временно, Артур. Все в твоих руках.

— В моих руках? — Я горько усмехаюсь. — Да ты просто воспользовался моментом, решил меня подвинуть. Тебе что, денег мало?

Он резко разворачивается, и я вижу, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих дверную ручку:

— Думаешь, мне это в радость? — Его голос дрожит от едва сдерживаемого гнева. — Думаешь, я мечтал увидеть, как мой сын катится по наклонной? Как превращается в посмешище?

Я молчу, глядя в окно. За стеклом — привычный городской пейзаж, который я наблюдал столько лет. Мое царство. Было моим.

— Знаешь, что самое обидное? — Отец делает шаг в мою сторону. — Ты даже не понимаешь, что я делаю это ради тебя. Чтобы ты очнулся наконец. Взял себя в руки.

— Спасибо за заботу, — не скрываю сарказма. — Только я как-нибудь сам разберусь со своей жизнью.

— Вот именно, что «как-нибудь»! — взрывается он. — Все у тебя теперь «как-нибудь»! А компания, сын, это не «как-нибудь». Это сотни людей, их семьи, их будущее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его слова бьют точно в цель.