Развод. Мне (не) нужна твоя любовь

Я-то надеялась, неприятные сюрпризы уже закончились — сколько можно? Но, видимо, нет.

Все это время... Все это чертово время Артур готовился. Планировал. Продумывал, как лишить меня всего. Пока я готовила ему ужины, ждала с работы, заботилась о нашем доме, он методично уничтожал наше будущее.

Ладони подрагивают, а к горлу подкатывает тошнота, когда вспоминаю, как он обнимал меня, говорил, что любит, строил планы на отпуск буквально месяц назад... А сам в это время, в это самое время…

Какая же я дура! Слепая, наивная дура! Верила каждому его слову, оправдывала. «Он просто много работает, старается ради семьи». «У него тяжелый период, переговоры за переговорами, его нужно поддержать, он очень устает».

А он... он пропадал в офисе, потому что готовил почву для предательства.

По всему телу разливается удушающая боль и ярость, и мне жутко хочется их выплеснуть. Но я просто сижу, парализованная осознанием того, насколько глубоко простирается его ложь. Столько лет в браке...

Но не могли же все двадцать лет быть притворством?!

Голову отчаянно сверлит вопрос, на который у меня нет ответа: когда именно Артур решил, что я ему больше не нужна? Когда начал готовиться к тому, чтобы вышвырнуть меня из своей жизни?

Очередная степень предательства Артура разъедает душу, как кислота.

Истории о том, как муж, добившись успеха, бросает «старую» жену ради кого-то помоложе, стары как мир. Вот только я не думала, что это коснется и меня.

— Мам, — кладет свою ладонь на мою Паша, — ты в порядке? Ты такая бледная…

Я смотрю на сына, и сердце сжимается еще сильнее.

Как же тяжело ему должно быть сейчас... Хочу обнять его, защитить от этой грязи, но понимаю: уже поздно. Павел уже все знает, видит всю правду без прикрас.

— Я… да, я в порядке, — беру себя в руки, насколько это возможно. Прячу ладони под стол, чтобы сын не видел, как они дрожат. — Ты уверен, что отец использовал подставных лиц из-за предстоящего развода?

— Не на сто процентов, конечно, но я могу покопаться в документах. У меня есть доступ к базам — я же там типа стажируюсь. Никто не удивится, если буду что-то искать.

Я резко качаю головой.

— Нет, это может быть опасно. Если отец узнает...

— Не узнает. А если и узнает — мне плевать. Ты всю жизнь была вместе с ним, поддерживала его, помогала. Этот бизнес наполовину твой. И я не позволю ему все у тебя отобрать.

Я встаю, огибаю стол и крепко обнимаю сына.

— Какой же ты у меня вырос... Настоящий мужчина, — не сдерживаю слез.

— А ты у меня самая лучшая мама на свете, и я не дам тебя в обиду, — шепчет мне сын в ответ.

Так и стоим, обнявшись, какое-то время.

— Паш, — наконец отстраняюсь я, с тревогой глядя ему прямо в глаза, — может, тебе все-таки не стоит в этом участвовать? Я переживаю за тебя.

— Стоит, — безапелляционно заявляет сын.