Реликт (том 1)
Многое приходится пережить землянам, сумевшим в XXII веке далеко шагнуть в просторы Космоса. Отнюдь не везде их ждут и встречают с распростертыми объятиями. Порой ставкой на кону гигантской вселенской рулетки оказывается само существование человеческой расы. И тогда людям приходится вспомнить и взять на вооружение все тысячелетиями накопленное мужество, бесстрашие и решительность.
Все это указывает либо на узколобость автомата — в таком случае сверхоборотень всего лишь автомат, действующий по программе, — либо на странность логики существ, создавших его и не боящихся, что их раскроют, если они сами находятся на его борту. Но тогда получается явное противоречие между их техническим потенциалом и логикой действий.
— Может быть, — сказал Грехов задумчиво, — сверхоборотня кто-то спугнул? Отсюда и его ошибки — торопился.
— Допустим, согласен, могли и спугнуть. Но ведь и на Быстрой, и у Дельты Орфея произошло то же самое.
— Это можно проверить. — Пинегин повернулся к пульту команд. — Я дам запросы на Быструю и на Арнеб-3, какие события происходили там во время похищений. — Он набрал шифр и отдал приказание инженерам связи корабля. Потом повернулся к остальным.
— Продолжим. У Беты Зайца нам делать нечего. Местные власти собственными силами прочесали планету и окрестности звезды, сверхоборотня там, естественно, не оказалось.
— Непонятно также, почему именно человек заинтересовал его, — сказал сосредоточенный Нагорин. — Сравнительно недалеко, в нескольких парсеках есть система, населенная расой Орилоуха… Или то, что сверхоборотень наткнулся на землян, случайность? Но самое поразительное — ни одной попытки вступить в контакт, ничего похожего на научное исследование!
— Мы избаловались, — усмехнулся Сергиенко.
— Например, людей ловят для приготовления особого деликатеса, — предложил Нагорин без тени юмора. — Контакт, но, так сказать, чисто гастрономический.
— Разве первый раз мы спотыкаемся о свои заблуждения? Вспомните Тартар…
«Сергиенко вовремя упомянул Тартар, — подумал Грехов. — Нелишне вспоминать Тартар почаще. Там остался Сташевский… и многие другие.














