Реликт (том 1)

Мы инстинктивно видим в этом сверхсуществе разум того же порядка, что и человеческий, и это психологически понятно, но ведь уже «серые призраки» отличаются от нас так же, как мы сами, скажем, от динозавров, а тут существо, возраст которого сравним с возрастом Вселенной! А если разум Конструктора гуманен по своим законам? И эти законы, в нашем понимании, — законы зла?!

В темном зале связи наступила тишина. Совещание было закрытым, присутствовали только руководители исследований и служб УАСС, работники СЭКОНа и правительства Земли, в том числе Банглин.

Они, конечно, находились в настоящий момент не на Марсе: кто на Земле, кто на других планетах Системы, но иллюзия присутствия их в зале была полной — вплоть до осязания — новые приемы объемной видеосвязи позволяли сделать это без труда.

— Серьезное заявление, — сказал наконец Банглин, переглядываясь с членами ВКС. — Видимо, придется пересмотреть решение Совета о дальнейшем продолжении исследований. Нужны все данные о сверхоборотне, его эволюции как споры Конструктора. СЭКОНу необходимо провести тщательный анализ информации и дать прогноз возможных осложнений по индексации спасателей.

Возражений нет?

— Погранслужба и УАСС давно настаивали на пересмотре решения Совета, — сказал Торанц. — К тому же у нас есть сведения, которых нет у научного центра.

— То есть? — прищурился Банглин.

— Некоторые оперативные работники-пограничники обладают нервной организацией типа «интуитив». Поступающая от них информация достаточно тревожна и может дать многое для анализа ситуации.

— Экстрасенсы? — спросил Банглин. — Я забыл, что у нас есть люди с повышенной чувствительностью к излучениям и физическим полям.

Хорошо, познакомьте с вашей информацией комиссию. Итак, срок — месяц. Через месяц плановое заседание Совета, будем решать…

Зал опустел, все «немарсиане» выключили свои каналы связи, остались только те, на которых лежала прямая ответственность за правильность выбора дальнейшей стратегии и тактики работы, за комплекс проблем под названием сверхоборотень.

— Он ничего не сказал о гибели Шебранна, — пробормотал Пинегин.

— Потому что на нас нет формальной вины, — глухо сказал Торанц.

 — Но отвечать нам придется, если не перед Советом, то перед собой, Шебранн не был идеальным работником и, вероятно, для многих был даже просто несимпатичен, но он всегда был готов пожертвовать собой ради других и доказал это, не зная, что бессилен помочь тем… в темнице оборотня. А если бы и знал — наверное, решил бы так же. Долг, понимаете? И я не знаю, плохо это или хорошо.

— Я тоже решил бы так же, — сказал молчавший до сих пор Грехов.

— Ладно, ладно, — махнул рукой Сергиенко.