Реликт (том 1)

Сташевский чуть оживился, почесал подбородок и сказал:

— Знаете, в тот момент… когда взорвался любопытник… а вы были белые и тепленькие… правда, и я на грани беспамятства держался… — он помолчал, хмыкнул.

— Не тяни, Святослав, — укоризненно произнес Диего Вирт.

— Да… мне показалось, что сверху на нас упал серый призрак…

— Серое облако, просвечивающее по краям? — быстро спросил Молчанов.

— Да. Раньше я его, конечно, не видел, но по описаниям…

— Это он. Странно, не первый раз серые призраки… — Молчанов оборвал себя и отвернулся.

Поскольку коммуникатор продолжать не собирался, Грехов сам задал вопрос, скорее риторический, чем в действительности его интересующий:

— А что такое, вообще, Город, по мнению ученых?

— Заколдованное королевство, — предположил Диего. — Злых волшебников здесь хоть отбавляй.

— По Гилковскому это коллективный организм, обладающий интеллектом, — заметил Молчанов. — Впрочем, так считают почти все ученые. И я в том числе, — подумав, добавил он.

— Вот тебе и королевство, — усмехнулся Сташевский. — Это называется «умерщвление прекрасной гипотезы мерзким фактом»[7].

Усмехнулся и Молчанов.

— Ну, до фактов еще далеко.

Грехов передал управление командиру, бодро осведомился об общем аппетите и пошел в отсек питания. Там соорудил четыре двухэтажных бутерброда с тииксом, горячим, только изготовленным, с румяной коричневой корочкой, достал из холодильника тубы с виноградным и гранатовым соком и принес все это в кабину.

За время его отсутствия танк вошел в полосу «леса». Растения странных форм, то в виде огромной шапки пушистых голубых нитей, то в виде множества шаров из спутанной «шерсти» синего или фиолетового цвета, росли не густо, но благодаря размерам создавали впечатление непроходимой чащи.

Сташевский вел машину напролом, и внешние динамики доносили частый треск и хруст, словно давили стекло.

— Кристаллы кварца, — пробормотал Молчанов, глядя на «деревья». — Необычная кристаллизация, не правда ли?

— Красиво… — отозвался равнодушно Сташевский, пошевеливая штурвалом.

Через несколько минут «лес» кончился и пошла полоса рыжей, чрезвычайно рыхлой почвы. Скорость сразу упала, пришлось увеличить тяговую мощность.

Небо потускнело, стало желтым и напоминало теперь пелену размытых дождем облаков, опустившуюся почти на голову. Зыбкое и пухлое светило тихонько всплывало из-за нечеткой линии горизонта, наводя своим видом меланхолию.

Сташевский включил ориентаст, автоматически направляющий антенну приемопередатчика в сторону Станции, попробовал разные режимы, но канал приема полностью перекрывался помехами, а слышат ли их на Станции, они не знали.