Самые близкие

Нурлана старалась, а я едва сдерживаюсь, чтобы не разреветься. — Шмыгаю носом и часто моргаю.

— Плачь, дочка. Но только от счастья. — Отец целует меня в висок.

Следующие часы проходят как в тумане. Мой макияж в итоге все равно потек, Андрей растрогал до глубины души своими признаниями с Бусинкой на руках. Но и я в долгу не осталась.

Четверо сильных мужчин в небольшой комнате, где я готовилась к торжеству и пила шампанское, придали столько уверенности, что хватило произнести длинную и красивую речь. Пусть это был экспромт чистой воды, но какой искренний!

Я вспомнила детство, поделилась, как плохо мне было одной в Калининграде, и закончила тем, как ценю все, что сейчас имею. Сказала, что очень надеюсь, по прошествии времени мы сохраним такие же классные чувства и отношение друг к другу, как у наших родителей.

Потом началась фотосессия. Было много общения и улыбок. К концу дня от моих переживаний, что праздник пройдет как-то не так, почти ничего не осталось.

Поздно ночью мы с Андреем садимся в самолет и летим к морю. Путевка и бизнес-джет — подарок друзей отца. Хочу до конца насладиться этим моментом и понимаю, что дочь в заботливых руках, все с Алиной будет хорошо. Но совесть — ведь я оставила Бусинку и она скучает по маме — мешает до конца расслабиться.

— Ты как? — Андрей сжимает мою руку. Ту самую, на которой теперь обручальное кольцо. С задумчивой улыбкой на губах гладит пальцем золотой ободок.

— Испытываю странные и трепетные чувства. Вроде мы давно вместе, столько всего пережили, а сегодня все иначе... Какой-то волшебный день. Благодаря тебе. — Прижимаюсь к Андрею. — Так хорошо, что даже немного страшно.

— Страшно? — Он вопросительно поднимает брови.

— Да, — киваю я. — Но это ничего. Всегда быть хорошо и не может. В такие моменты еще больше начинаешь ценить все, даже плохое, что было в твоей жизни. И благодарна за это.

Андрей усмехается:

— А ты растешь. Давно не слышал от тебя о чувстве вины.

— Потому что ее почти не осталось. Если только за то, что сегодня я без сил и полноценную брачную ночь придется перенести на завтра.

— На завтра? — притворно возмущается Андрей. — Ну нет. У нас теперь супружеский долг и все дела. К тому же смена часовых поясов даст фору в пару часов. Успеем.

Он накидывается на мой рот и целует. Глубоко, жадно, ненасытно. Будто весь вечер ждал, когда же мы останемся наедине.

— Мы в самолете… — пытаюсь вяло возмутиться.

— Частном. Сюда никто не зайдет. А если и зайдет, это не наши проблемы. Мы с тобой молодожены.

Андрей обнимает меня за талию и подминает под себя, опуская на небольшой диван. Шарит по телу голодными глазами.

Движения быстрые, торопливые. Но это то, что сейчас необходимо. Потом будет медленнее и нежнее. На острове, куда летим.