Самые близкие

— А отчество у нас какое будет? — вроде как ненавязчиво пытается уточнить отец.

— Эрик! — взвивается мама.

— Я просто спросил. — Он строго на нее смотрит.

— Давай пока без отчества, пап. Свое дай, если хочешь.

— Правда? — сияет отец. — Это я удачно сегодня зашел.

Мама цокает языком и демонстративно закатывает глаза.

— Понял, Рин. Ухожу. — Он встает со стула и целует меня в щеку. — Вечером жди варианты, мартышка.

— Будет много?

— Как пойдет, — подмигивает отец.

— Близнецов забери с тренировки. Сегодня они на тебе, — бросает ему вслед мама.

Папа быстро кивает, снова мне подмигивает и уходит. Мы остаемся одни. Знаю, что сейчас начну упрашивать сделать фото моей Бусинки, а мама будет отговаривать. Так и происходит. Мама настаивает, что, как окрепну, сама дойду до реанимации новорожденных и увижу свою дочь. Ни одна картинка не передаст, какая она хорошенькая и славная."

"— Представляю, что папа выберет из имен. Зря ты ему доверилась, — сетует мама.

— Да пусть выбирает. — На лице опять появляется подобие улыбки. — Мне самой ничего толком не нравится.

Мама поджимает губы. Вижу, хочет что-то сказать.

— Говори.

— Спросить хочу, Яна. Хотя, возможно, дико раню тебя своим вопросом. Но клянусь, все останется между нами. Я не первый день в себе это ношу и больше не могу! — в сердцах признается она.

— Про отца Бусинки хочешь спросить? — догадываюсь я.

— Кажется, я и так догадалась, кто он…

— В смысле…

Не знаю, откуда у меня берутся силы об этом заговорить.

— Перед тем как улететь, Андрей позвонил мне и попросил о встрече. Мы с ним никогда не были близки, ты это знаешь. С бабушкой Диной он мог откровенничать, чем-то делиться, но явно не со мной. Я удивилась, что Андрей захотел поговорить. — Мама осекается, но мы обе прекрасно понимаем, о чем сейчас пойдет речь. — Никто кроме меня не знает о вашей связи, Яна. Не уверена, что надо о ней говорить отцу. Его реакция будет непредсказуемой, хотя мы не первый десяток лет вместе. Я в затруднении. Что мне делать и как тебе помочь?..

На глаза наворачиваются слезы. Еще несколько дней назад было невероятно страшно во всем признаться родным, а теперь единственное, чего я боюсь — потерять дочь. Очень сильно боюсь.

— Андрей тебе сам об этом сказал?

— Да, — кивает мама. — Я его никогда таким не видела, как в тот день. Андрей был разбит не меньше твоего сейчас. Если Бусинка его дочь, то необходимо ему сообщить. Правда не знаю как. Возможно, он сам прилетит, когда немного придет в себя. А может, нет… Я слышала, как Янис говорил Эрику, что у Андрея проблемы с законом, он находится под подпиской о невыезде и сильно рисковал, прилетев сюда. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.