Самые близкие

А в том, что пойдет, сомнений почти нет, после того как вчера Алина попыталась сжать мой палец, когда я трогал ее ладошку, и при этом смотрела не по-детски серьезным взглядом.

Пытаюсь собраться, взять себя в руки, но не получается. Эмоций — бескрайнее море. Топит в чувствах, я захлебываюсь ими, и самое сильное из всех — страх. Безумно боюсь потерять дочь, а вместе с ней и Яну. Какая-то часть души после смерти собственного ребенка тоже умирает.

Зажмуриваюсь и резко встаю, ловя себя на мысли, что хочется о многом Яне сказать, но вряд ли я на такое решусь.

В коридоре немного отпускает. Иду на пост к медсестре и спрашиваю, делали ли Багдасаровой какой-нибудь укол. Опасения подтверждаются. Яна со вчерашнего дня на успокоительных препаратах. Проспит еще несколько часов, потом ее разбудят на капельницы.

Неужели она так разволновалась после нашего разговора?

Я поднимаюсь в отделение к дочери. Алина сегодня никак не реагирует на мое появление — тоже спит.

— Сил набирается, — доносится из-за спины голос медсестры. — На поправку торопится. Алина у нас девочка-боец, вес набирает быстро и почти не возмущается.

Я улыбаюсь, разглядывая дочь. Не хочу тревожить ее сон и говорю, что приду позже. Медсестра накрывают кувез пеленкой, создавая комфортные для крохи условия, и я иду вниз.

На выходе сталкиваюсь с матерью Яны. Регина едва не налетает на меня. Вместо ответа на приветствие снимает очки и осматривает меня внимательным взглядом, затем шумно вздыхает и кивает на автомат с кофе в коридоре.

— Ты же не торопишься? — уточняет она.

— Вообще-то я собирался заехать в одно место.

Регина задумчиво нажимает кнопки, ждет, когда приготовится кофе. Вручает мне небольшой стаканчик, а потом, повторив порядок действий, забирает свой горячий шоколад."

"— Несладкий, — замечает она, когда ставит стаканчик на подоконник. — Ты от них?

Я киваю:

— Обе спят. Яна после вчерашнего моего визита опять на успокоительных.

Регина тут же мрачнеет.

— А место, куда ты собирался ехать, случайно не офис моего мужа? — прямо спрашивает она.

Дергаю плечом и выдаю что-то наподобие громкого хмыка.

— Не торопись, — произносит она с отчаянной просьбой.

— Почему?

— В последнее время Эрик слишком резкий и нетерпеливый, он безумно переживает за Яну и внучку. Для него эта ситуация стала большим потрясением. Да для всех нас стала. Я тебя разыскала и позвала, потому что хорошо знаю свою дочь. Если она никому ничего не сказала, молчала столько времени, а тебе открылась… значит, ты ей сейчас необходим. Вы оба нужны друг другу. Но Эрик… Скорее всего, он примет твое отцовство в штыки. Даже не знаю, что будет… На быстрое понимание с его стороны можешь не рассчитывать. — Мать Яны сокрушенно качает головой. — Дай мне еще хотя бы пару дней.