Самые близкие

Под ребрами закипает что-то такое, как в тот самый день, когда увидел сына мертвым. Хочется набрать мать и с ней поговорить, у нее всегда находятся для меня ободряющие слова, которые могут успокоить и придать сил. Но вместо этого стискиваю зубы, врубаю на телефоне режим полета и снова тянусь за сигаретой.

Возможно, если бы не юношеский бунт и переезд к отцу, пока он еще был жив, моя жизнь сложилась бы иначе. Возможно.

Я выкуриваю сигарету до фильтра и иду к зданию. Показываю охраннику красную корочку, получаю пропуск и поднимаюсь в офис Багдасарова. У меня нет заготовленной речи, но есть острое, непреодолимое желание расставить точки над i. Сказать Эрику, что у Алины есть отец. И всегда будет, пока я буду жив.

В приемной секретарь просит подождать, сообщив, что у Эрика Артуровича сейчас идет совещание. Примерно знаю, что последует за нашим разговором, и тем паскуднее становится на душе. Наверное, надо было Янису первому признаться, что я отец Алины. Он бы подсказал какие-то правильные слова, ведь очевидно, что брат лучше знает своего брата. Но боюсь, у моей откровенности и потребности открыться другому человеку есть лимит. Стольких людей разом я не потяну. А когда представляю, что еще и бабуля с дедом в неведении и следующие на очереди, с кем предстоит поговорить, то по спине бежит холодок.

Иногда думаю, что лучше бы Триггер слила то видео в сеть, а не отправила моей бывшей, у которой после просмотра явно поехала крыша. Натали сорвалась. Проблем бы меньше не стало, но все сложилось бы иначе. Это факт.

Несколько месяцев назад, когда я улетал из России, все нутро ныло, что оставляю Яну одну. Закрывал глаза, а перед взором она стояла, ее бешеный и дурманящий взгляд. Наши дни вдвоем, и не только те, когда мы занимались любовью.

Детские воспоминания шли внахлест, одно за другим. Что тянет к Яне, я осознал резко, вдруг. И протест со сменой фамилии, который случился позже, тоже был из-за дочери Эрика, чтобы даже и намека на родство не было.

Впервые я испытал к ней сильное чувство в свои шестнадцать. Яну тогда обидел мальчик, наш сосед. За отказ встречаться с ним. Толкнул ее со всей силы в кусты роз, которые выращивала моя мать. Яна сильно поцарапалась, на красивом лице живого места не было.

Я узнал об этом после, когда вернулся с прогулки. От бабушки. Зашел к Яне в комнату поздно вечером. Она спала и выглядела при этом почти такой же беззащитной, как сегодня в палате. Я смотрел на нее и не мог отвести глаз. Грудь словно огнем опалило, когда представил ее слезы и боль. Выбежал из дома, миновал сад и накинулся на соседа, который играл с собакой во дворе. Я избивал Майкла, пока нас не разняли.

Яна, наверное, и не знает о моей выходке и строгом наказании, которое я получил.