Ретроград: Ретроград. Ретроград-2. Ретроград-3

– Кто мне звонил, Никифоров?

– Тащ полковник, звонили из кабинета командира.

– Соедините.

– Чё трубку не берешь? – довольно громкий голос Филина.

– Говорил по ВЧ. Есть новости.

– Потом! Подъезжай, срочно.

«Вот зараза! Он что БОДО не читает? Или уже прочел и изображает крутого начальника?» Но делать нечего, несмотря на без пяти пять. Дежурный отдал рапорт, я же «И.О.», прошел в кабинет. В самом кабинете никого, прохожу в комнату отдыха. Накурено, стоят закуски, на угловом диванчике расположились два генерал-лейтенанта, у которых Филин должен принимать дела.

Сам Филин сидит на кресле, в которое обычно сажает гостей. Смушкевич указывает мне рукой на стул и наливает водку в стоящую рюмку.

– Полковник, ты не серчай, что сгоряча послал тебя. Я давно знал, что этим все и закончится.

– Ничего не кончилось. Вы БОДО читали? – спросил я у Филина.

– Нет, я в отпуске, и меня это не касается.

Я отрицательно покачал головой и отодвинул рюмку.

– Пойдемте, там два приказа Сталина, и я только что разговаривал с ним. Вас обоих сняли и есть приказ на ваш арест. Пытался отговорить его, но… Положительного ответа он мне не дал.

Обещал подумать.

– Да и хрен с ним! Говорю, же, что знал, что этим все кончится. А он молодой, до полетов жадный. Отчаянный парень! Но зачем его командующим поставили, я не знаю. Пей!

Бывший начальник ВВС нагрузился уже крепенько, и его малость развезло, поэтому он молчал, и пытался съесть кусок буженины, безуспешно тыкая в него вилкой. Я мотнул головой Филину, прося его выйти из комнаты. Тот поднялся, оправил форму и вышел вместе со мной. На столе ничего не оказалось. В столе у адъютанта находилась папка, в которой лежали уже наклеенные телеграммы с бланком «Правительственная, совершенно секретно».

Папка была прошнурована и заклеена пластилиновой печатью. Я расписался в «бегунке», и передал одну из телеграмм Филину. Затем вторую. Показал большим пальцем на дверь и спросил:

– Не застрелятся?

– Нет, им оружие не выдали в Кремле. Так что, они в курсе, что будут арестованы. Пойдем, неудобно. Это ж проводы человека, с которым столько лет был вместе."

"За ними приехали через час. Рычагов к тому времени уже мирно спал на диванчике. Смушкевич надел летную куртку и уехал по форме, а одежда Рычагова так и осталась в комнате отдыха, как напоминание о бренности нашего пути.

На душе было паршиво. Филин от себя не отпускал, правда, сменил водку на коньяк еще в самом начале грустных «посиделок». Его назначение тоже не радовало. Он не стремился занять чье-то место. Он просто хотел сделать так, как нужно стране. Свои рапорты он честно писал в две инстанции, а то, что штабные Рычагова не довели это до командования – пусть останется на их совести. В 07.