Ретроград: Ретроград. Ретроград-2. Ретроград-3

Две пушки Б-23 в центроплане, «Гнейс-1М» с выводом на бронестекло летчика и второй индикатор у штурмана, два оптических генератора: дальномер и высотомер. Машина могла нести до 16 С-8 под крыльями, и имела 4 точки подвески, где могли подвешиваться как бомбы, так и две установки Б-8 с 32 ракетами. Полная нагрузка выше, чем у Поликарпова: 1700 килограммов. Медленно обходя машину, Петляков внимательно ее осматривал. Вопросов он пока не задавал, видимо горло перехватило, потому как откашлялся и все-таки спросил:

– Вы хотите сказать, что это пикировщик? А где решетки?

– Нету, винты реверсивные, автоматические.

– А почему такие странные, кривые. И лопастей шесть штук? И что это за труба торчит?

– Здесь стоят новые двигатели ЛК-1, 2200 сил, плюс реактивное сопло с дополнительной тягой. Тоже небольшая прибавка к скорости.

– А сколько бензина жрет этот монстр?

– 0.159 килограмма на лошадь в час.

Петляков вытащил из портфеля линейку и прикинул часовой расход.

– Два часа полета? Так?

– Чуть больше, три часа, это расход на полной мощности или у земли.

– Летает?

– Шесть полетов выполнено.

– Вовнутрь заглянуть можно?

– Ну, почему нет?

Откинув нижний люк, Петляков медленно начал подниматься, очень внимательно осматривая каждый узел, и глядя на закрепленные инструкции на листиках дюраля.

– Владимир Михайлович, она называется Пе-2м или Пе-4. Модернизированная.

– Странно! Я не вижу ничего общего с «пешкой», кроме стабилизаторов. Их вы оставили без изменений.

– Нет, они тоже изменены. Но форму менять не стали.

Петляков уселся в кресло пилота, осмотрелся.

– Это что за пластина?

– Индикатор РЛС передает туда отражение с экрана.

Петляков снял предохранитель с кнопки бомболюка, вопросительно посмотрел на меня и открыл створки. Мы спустились вниз. Беглый осмотр и он пальцем надавил на кнопку закрытия внутри люка. Рявкнул ревун, предупреждающий о закрытии, и люк закрылся.

– Аккуратно сделано! И где?

– 39-й завод. Оснастку делали здесь. У меня есть цех для этого на заводе.

– А почему среднеплан?

– Обслуживать удобнее, и очень хотелось избавиться от центральной балки, там столько лишнего металла.

– И какой у него вес получился?

– 4600.

– Полторы тонны в минусе? Откуда?

– Балка дала 470 килограммов, а остальное забрали с крыльев, трубопроводов, со стрелка, с оборудования и проводки.

– Если она летает, то попробовать ее можно?

– Штурманом.

– Пусть так.

– Сейчас позвоним, начнем готовить. А пока поговорим за него. – я кивком головы указал на «Пе-8».

– Тоже все готово?

– Нет, даже не приступали. Только получили задание. Выполнили один полет, и пойдемте, посмотрим, что получилось.

Я вывалил ему графики нагрузки на злополучную трубу лонжерона.