Ретроград: Ретроград. Ретроград-2. Ретроград-3

Из «загашника» извлекаются второй и третий летные образцы В-19, с переделанными хвостами, приспособленные для перевозки «на спине» разведчика весом до 16 тонн. У него турбовинтовые ЛЛ-1, маршевая скорость почти 700 километров в час. Есть оборудование для передачи топлива. Это наши «летающие танкеры». Глеб Евгеньевич подготовил для этой машины еще один двигатель – турбовентиляторный, но он сам сейчас занят доводкой турбопрямоточного комбинированного двигателя и экспериментального дальнего разведчика с высотностью 30 000 метров и скоростью 3–3.5 М. Так как расход топлива при этом очень велик, нам и понадобились самолеты-заправщики.

Скорость турбовинтового В-19 нас не устраивала, вот и готовим для него турбовентиляторный двухконтурный двигатель. Так что на месте авиация не стоит, только это не афишируется, от слова совсем. Есть надежда, что «ночной кошмар» в США состоится. Пусть только попробуют не согласиться с нашими требованиями. С Хортенами работает Владимир Рукавишников, которого Глеб Евгеньевич поставил генеральным конструктором на эти машины.

Младший Хортен успевает готовить испытателей для своих машин на поршневом варианте учебного истребителя.

Ему проще, чем брату, тот опять оказался в менее выгодном положении, Вальтер в плену выучил русский и довольно уверенно говорил на нем, хоть и с сильным акцентом. А старший пока пользовался переводчиками и разговорниками.

Я подошел к группе летчиков, которая осваивала Но-VII, только что приземлившийся на аэродроме.

– Здравия желаем, тащ генерал.

– Ну, что скажете?

– Честно? Очень страшно летать, когда не видишь винта, да еще и носа нет. Сидишь, как голый над обрывом.

А в остальном – отличная машина, быстрей бы на боевые пересесть.

– Там еще страшнее будет.

– Да ничего, переживем.

– Они фсе ошень опытный пилоти. Достаточно айн-паар абфлюге, унд ес гибт клар. Готовность. Фантастик! – у Реймара не хватило выученных слов, и он перешел на немецкий. Доволен, что обучение проходит легко. В Германии их учебный самолет осваивали курсанты планерной школы в Грисхайме, дело шло гораздо медленнее.

Я перешел на немецкий, спросил у обоих братьев, как идет перемоторивание и строительство новой машины.

– Очень много пластика, плюс сняли практически всю проводку, все магистрали, радиостанции, системы радиоприводов. Полностью все переделывают. Иногда непонятно, что это за изменения и для чего. Что-то объясняют, но не всегда можем понять, о чем идет речь. Но машина получается много легче, чем была. Перекомпоновку бомбардировщика практически закончили, но нас не подпускают к бомбоотсеку.

– Да, его устройство – секретно."

"– К двигателям не дают документации, только масс-габариты и точки подвода.