Ретроград: Ретроград. Ретроград-2. Ретроград-3

Над Красной площадью загремел голос Левитана, поздравляющего трудящихся с новой трудовой победой!

– Ура, товарищи!"

"Выговариваю слово, начинающееся на отношение длины окружности к ее радиусу, смотрю как зашептались немцы в шести рядах от меня, бью по плечу охраннику и киваю ему головой: Пошли! Недоуменный взгляд в ответ, действо еще не кончилось, а он – зритель, и хочется досмотреть. Хлеба!!! Зрелищ!!! Зашагали в сторону машины. Такие же недоуменные взгляды энкавэдешников на выходе. Острое любопытство по поводу бутылки, точащей из кармана, но после показа надписи меня пропускают беспрепятственно, а предъявленная ксива «первого отдела» охранником поставила все на свои места, там, где у обычного человека мозг находится.

Сели в машину, рядом охранника не посадил, отправил на заднее сиденье. Попытку поговорить и высказать свое мнение об увиденном, довольно резко остановил. Тот замолчал, обиженно, сидит сзади и не отсвечивает. Все, что сделано, накрылось медным тазом, с экскрементами. И их выльют на меня, как только ситуация пойдет по другому пути. А она уже пошла. Я нарушаю, иду на предельной скорости. Попытку какого-то мента меня остановить, я проигнорировал. КПП, ворота еще полностью открыться не успели, как я влетел на территорию гарнизона.

Лихорадочно просчитываю варианты, и практически не нахожу их. Торможу у ворот домика. Ворота открывают, недоуменные взгляды, они еще слушают Левитана с площади. Гремит «ура».

– Тишину в доме, пожалуйста, обеспечьте! Кофе!

Входит Карина, она, вообще-то, неразговорчивая и неулыбчивая, но сейчас глаза очень выдают ее настроение.

– Святослав Сергеевич! Что-нибудь еще? Что-то случилось?

– Да, Карина. Вас, пока, это не сильно касается.

Спасибо, ничего больше не нужно.

– Вот сахар, я не клала, вы не любите, когда это делают за вас. – она машинально коснулась меня рукой, старясь приободрить. Все понимали, что что-то стряслось. И ничего никому не объяснить! Смотрю на часы, действо будет длиться еще сорок минут. Ноги согрелись еще в машине, кофе вернул возможность кипящим мозгам соображать. Снимаю вертушку.

– 27 «А», «Голубизна», Нестеренко, товарища Никонова. – позывной Сталина меняется с завидной регулярностью, только успевай отслеживать. А я, по-прежнему, Нестеренко.

Несколько гудков, дольше, чем обычно и голос Поскребышева. Он на месте.

– Товарищ Никонов вышел, позвоните позднее.

– Александр Николаевич!

– Слушаю Вас, товарищ Нестеренко. – послышалось после короткого молчания.

– Понимаю необычность просьбы, попросите товарища Никонова связаться со мной, как только придет. Имею «Воздух».

– «Воздух» передают обычно мне.

– Прошла утечка, мощная. Остальное только ему.

– Я вас понял, передам. Ожидайте. Если что, я позвоню. С праздником!

– Спасибо.

Сорок минут как на иголках.