Шлейф сандала

Раз - кувырки без группировки, получаются неловки. Два - вис на согнутых руках, труднее сделать, чем замах. Три – мышцы пресса тренируй, на победу претендуй…».

Я всегда повторяла эти незамысловатые слова, возвращаясь в безмятежное детство.

Нужно успокоиться. Да, я, конечно, получу удовольствие, сломав гадкой бабе какую-нибудь конечность, но оно будет мимолетным. После этого меня точно ждет нечто пострашнее холодной. Я не смогу защитить себя, если на меня накинутся толпой. Из монастыря или психушки выбраться куда сложнее, чем из этого дома.

- Поднимайтесь, барышня. Осторожненько… - Селиван склонился надо мной, чтобы помочь, но Мария Петровна рявкнула:

- Оставь! Пусть сама!

Я улыбнулась мужчине и поднялась. Ну, ничего, кошка драная, ты у меня еще схлопочешь. Ничего…

- Убери этот взгляд! – мачехин подбородок трясся от негодования. – Ольга, ты меня слышишь?!

Я, молча, отвернулась от нее и направилась к двери.

- Я с тебя три шкуры спущу, гадина проклятая! – бросила мне вслед Мария Петровна. – Будет она мне еще свой норов показывать! Нахлебница! Неблагодарная!

Мачехе что-то еще кричала, но ее голос становился все тише, так как мы завернули в узкий коридор. В нем пахло готовящейся едой, квашеной капустой и немного печным дымом.

- Барышня, ну что вы так… Знаете ведь, что мачеха ваша лютовать станет, – Селиван остановился. – Вы погодите, я сейчас вам в кухне соберу чего-нибудь.

Так, так, так… значит, слуги любили Ольгу Дмитриевну. Это хорошо. Это может пригодиться.

Афанасий оглянулся по сторонам, а потом сказал:

- Я там за бочкой с мочеными яблоками, одеяло припрятал. Еще с прошлого раза. Думаю, авось снова в холодную вас отправят!

- Спасибо ва… тебе большое! – я вовремя спохватилась. Вряд ли слуг называли на «вы». – Я никогда этого не забуду!

- Да вы с детства были доброй барышней, - улыбнулся мужчина в бороду. – Не повезло-то как… И угораздило же вашего батюшку на Марии Петровне жениться! Точно черти подтолкнули! Жалко вас… лебедушку нашу. Я никогда не забуду, тот день, когда вы родились. Семнадцать годков уж прошло… Такая вьюга была, ни зги не видно! Если бы дохтор смог приехать, может, ваша матушка и жива осталась…

Так, так, так! Появилась возможность узнать хоть что-то о себе!

- Неужели помнишь тот день? – я в волнении уставилась на него.

- Помню, а как же! Ведь третьего декабря и младший брат нашего цесаревича, Алексей Александрович народился… Только на пять лет раньше, – Афанасий на минуту задумался. – Все правильно.