Скрытые истины

Я попросила его отложить ножи, он как раз швырял их в стену, когда я вошла… а потом спросила какую-то ерунду о моей пижаме. Я поговорила с ним еще немного, и вскоре после этого он очнулся.

Феликс не мигая смотрит на меня.

– Он позволил тебе забрать его ножи?

– Ну, он бросил их на пол.

Приближаются шаги, и я поднимаю глаза и вижу Сергея, идущего с банкой томатного соуса.

– Нашел только это, – говорит он, затем поворачивается к Феликсу. – У нас заканчивается картошка."

"– Я закажу завтра доставку из магазина, – говорит Феликс, расставляя тарелки на столе. – Напиши мне, если вам двоим понадобится что-нибудь еще. Я пошел спать.

Я провожаю Феликса взглядом, пока он идет к входной двери, но, прежде чем уйти, он бросает быстрый взгляд через плечо в мою сторону. Это довольно странный взгляд. Серьезный и хладнокровный, он совсем не похож на обычного непринужденного себя. И я понимаю, что я в этом доме не единственная, кто что-то скрывает.

ФеликсКак только выхожу из дома, я достаю телефон и звоню Роману Петрову. Он отвечает после первого же гудка.

– Что случилось?

– Тебе нужно поговорить с этой девушкой, с Сандовал, – говорю я.

– О чем?

– Нам нужно, чтобы она призналась, почему она здесь. Если она шпионка, которая каким-то образом попала к нам, то нужно узнать наверняка. И ее нужно будет отправить как можно дальше от Сергея.

– А если она не шпионка?

Я бросаю взгляд на дом позади себя.

– Если это так, то тебе нужно убедить ее остаться.

– Где остаться?

– Здесь. С Сергеем. Хотя бы ненадолго.

– Каким образом я, черт возьми, должен убедить ее остаться? И почему она должна хотеть остаться с Сергеем? Они трахаются?

– Нет, я так не думаю.

– Что, черт возьми, происходит, Феликс?

Я останавливаюсь перед гаражом и поднимаю глаза на темное небо.

– Твоему брату нехорошо. – Я делаю глубокий вдох. – В последние несколько месяцев он все чаще выходит из себя и почти не спит. Пару недель назад стало хуже.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас?

– У тебя и без него проблем выше крыши.

– У нас был уговор, Феликс. Ты должен был сказать мне, как только ему стало хуже. Бога ради, я отправлял его на задания!

– Я думал, они ему помогут! – огрызаюсь я.

– Очевидно не помогли! Он сказал тебе, что прикончил Шевченко в понедельник?

– Что? Нет.

– Насколько ему сейчас плохо?

– До прошлой недели все было очень плохо. Но, кажется, ему становится лучше с тех пор, как появилась Сандовал.

– Поподробнее.

– Она натыкалась на него в разгар приступа. Дважды.

– Боже, черт. Она пострадала?

– Нет. Каким-то образом ей удалось помочь ему прийти в сознание оба раза.

– Как?

– Понятия не имею. Она сказала, что говорила о своей пижаме.

– Она говорила о пижаме?

– Да.

Роман смеется:

– Ну, должно быть, это офигеть какая потрясающая пижама.