Сломанная кукла (СИ)

- Молишься? - разглядывает его Ольга. - Правильно...

Переводит на неё взгляд.

- А я тебя знаю. Ты Ольга Маменко. Снайпер. Ты в розыске. У тебя сына посадили на двенадцать лет. А ты расстреляла всех, кто его подставил.

- Было дело...

- Я могу твоего сына освободить, - вкрадчиво.

- Ой! Нас таки торгуют, Гордей. Держи карманы шире.

- Зря иронизируешь! Я могу за пару месяцев назначить виноватым другого человека, а его оправдать. Двенадцать лет ему сидеть...

- Уже восемь.

- Восемь! Целая жизнь.

- А мне чего предложишь? - усмехаюсь я.

- Тебе - новую жизнь. Бабки, Гордей. Большие.

- Сколько?

- Ну... - бросает взгляд на Ольгу. - Такие суммы озвучивают только тет-а-тет. Тебе хватит до конца жизни. Десять Божен себе купишь. Своих собственных.

Смеясь, переглядываемся с Ольгой.

- Ты думаешь, мы люди? А мы звери... - оскаливаюсь я. - Думаешь, будешь нам тут что-то предлагать? Да мы сами все у тебя отнимем, что захотим, понял?

Ольга разглядывает в оптический прицел противоположный берег реки.

- Я своего сына сама посадила, дурачок, - улыбается она. - Выбирала - то ли грохнуть вместе с остальными, то ли... Вон он! - резко встает Ольга, показывая рукой на тот берег реки. - Ну... Сторона не подветренная. Тухлятины не много. Искать пару часов тебя будет. Удачи не желаю.

- Стой-стой-стой-стойте! - панически вращает глазами. - Ольга, ты же верующая. Ты же постриг приняла!

- А мы тебя с Богом и оставляем, Алишер. Хочешь, молись, хочешь, запястье грызи.

- И потом бегом, по ночной тайге километров шестьдесят, - добавляю я. - Без компаса... Без еды... Без огня... Как Божена бежала. От отчаяния.

- Ее Бог спас, может и тебе поможет. На всё его воля! Пойдем, Гордей..."

"- Стой, Ершов! - срывается его голос. - Давай, я признательные показания дам! На камеру.

- Вот! Это уже интересное предложение.

Включаю камеру.

- Поехали... Все по эпизоду с Боженой с самого начала. Потом, все по эпизоду Зольниковых. Кратко, по делу, с обличающими фактами, которые можно доказать.

- Слово дай, слово офицера, что доставишь меня в Москву! Живым и невредимым!

- Даю слово.

- Я - Алишер Омарович Мансуров... В трезвом уме... Хочу дать признательные показания...

Сорок минут мы пишем признания ублюдка. Я снимаю только лицо, стараясь, чтобы его поза и лишние детали не попали в кадр.

Сердце моё стучит от боли, и хочется с ноги разъебать ему морду.

Но сцепив зубы, я дышу глубоко и не перебиваю.

Батарейка садится.

- Все доступы-пароли мне от своих информационных бомб, которыми шантажируешь верхушку. Принцип и время их “детонации”. Быстро.

Отдаю ему телефон. Вбивает трясущимися пальцами.

Похуй мне на те взрывы... Но отдам Зольниковой, может, ей надо. Пригодится во внутренних расследованиях.

Отдает телефон. Сохраняю все.

Где-то вдали слышится рёв медведя.

Ольга закидывает угли снегом.

- Всё!... - нервно дёргается он.