Сломанная кукла (СИ)

Оперевшись плечом на косяк, смотрю на приоткрытую дверь бани. Раскаляется она моментально. И нужно проветривать.

Докурив, стреляю сигаретой подальше в снег.

Поднимаю взгляд на скрип двери.

Застыв босиком на пороге бани, растерянно заносит ногу над снежной тропинкой. Вытянутая стопа касается снега.

Эта картина неожиданно срывает меня с места.

- Погоди!

Иду к ней, подхватываю на руки.

Зачем ты ее лапаешь, Псих? Сама бы добежала, тут три метра."

"Нет. Не лапаю... Это другое.

Заношу в дом. Возле печки отпускаю.

- Где Варг? - шепчет она.

- Ушел...

- Совсем?

- Да нет, вернётся.

Прохожу к столу.

Греет руки над печью, нерешительно поглядывая на меня.

- Садись, давай. Чай остывает.

Пытаюсь абстрагироваться от мысли, что мы в очень маленьком пространстве вдвоем, голые под этими простынями.

Мое голодное тело хочет пировать. И оно привыкло пировать, когда женщина вот так - в прямом доступе.

Стараюсь не пялиться на ее глубокие ключицы и тонкую шею. И без этого, бляха, в ""приподнятом"" настроении.

Надевает обратно серьги.

Облизываю пересохшие губы, наблюдая за этим.

Хватит, короче. Это не тёлка тебе какая-то! Это просто девочка, которой нужна помощь. И ты вписался совсем не потому что... - мысли путаются. - И помощь - не повод для...

Жмурясь от наслаждения, Женя облизывает мед с ложки. И я опять ловлю себя на том, что мои губы тянутся в улыбке. От неловкости дёргаю уголком губ, трансформируя это в ухмылку.

Чо блять за херня...

- Вкусно?

- Я не ем сладкое обычно. Мне очень вкусно, - неуверенная короткая улыбка трогает трепетные губы.

- Почему не ешь?

- Я... балерина. Нельзя.

- Балерина?! Да ладно?

Балерины для меня - это что-то из альтернативной реальности. Не встречал никогда.

Поднимает вверх руку изгибая изящно пальцы и пускает волны от плеча до кисти. Словно... двигается крыло лебедя!

Точеный рельеф рук создаёт плавные порхания крыла.

Открыв рот, подаюсь вперёд, вглядываюсь в эту нереальную пластику.

Прижимает к себе руку, настороженно следя за моей реакцией.

Очухавшись, делаю глоток чая.

- Балерина. Ладно.

Дёргаю обескураженно бровями, принимая эту новую реальность.

- Что-нибудь ещё мне расскажешь?

Кусает губу, поднимая взгляд наверх.

Огонь трещит в печи и мне приходится прислушиваться к ее шепоту.

- Отвези меня, пожалуйста, к отцу.

- Как его найти, кто он?

- Четыре года назад мы жили в Питере... - сглатывает, глядя в сторону. - Сейчас я не знаю.

Мед капает с ложки.

Подставляю блюдце.

- Папа... он подполковник. Тогда был. Сейчас - я не знаю. Его зовут Лазарев Георгий Алексеевич, - внятно артикулирует она.

- А Мансуров?

- Мансуров... - дрожат ее губы. - Он очень опасный человек. У него очень много власти. Он меня ищет... Если найдёт, я никогда не попаду домой.

- То есть, свободно мы до твоего отца не доедем, правильно?

Качает отрицательно головой.