Соблазн Черного

А тут, если никого, то первый раз … Это же, сука, больно!

И потому, иногда , в порядке бреда, прикидывая, чего бы делал, если б в постели оказался с целочкой, Черный осознавал, что точно бы отправил домой девчонку.

Потому что, если уже в постели, то есть настроение потрахаться хорошо. А как тут трахать, когда она от боли визжит? Значит, решение одно. Девку – домой, самому – искать замену. Или дрочить и ложиться спать. Тоже ничего вариант.

И, если бы кто ему сказал, что, услышав прямо перед сексом, и даже практически во время секса, ведь  прелюдию вполне можно считать за начало, что к нему в койку целочка угодила, он обрадуется… Ну, бить бы не стал, но поржал знатно над придурком.

Но это было до того, как в его жизни опять возникла Веснушка.

Яркая, горячая, солнечная.

Которую тупо нельзя выпускать из рук. Которую надо брать и держать. А желательно вообще спрятать подальше. Ото всех. Чтоб никто, ни одна сука… Даже взглядом похабным не касалась.

Ему было плевать, сколько у нее мужиков уже имелось.

Просто после него не будет.

Черный это четко осознавал, когда в постель свою Веснушку укладывал.

Бывает такое, что раз – и все. Без вариантов.

Мозг, конечно, не особо анализировал, но в таком вопросе мозг – не главное. Он даже мешает.

К себе прислушиваться, ощущать внутреннюю суть происходящего.

Черный знал это по спортивному опыту. Во время боя далеко не все решает голова, хотя и без нее никак.

Есть понимание, что так – правильно, что это – единственно верная вещь, которую обязательно надо сделать. Чтоб добиться своего.

С Веснушкой именно так все срабатывало.

Голова вообще не включалась.

Только инстинкты. Только потребность глубинная взять свое, забрать, запрятать. Пока не отобрали. И чтоб не отобрали.

Он так и сделал.

И Веснушка, полностью с ним на одной волне, не сопротивлялась. По крайней мере, серьезно не сопротивлялась.

Ее неуверенность, ее замешательство Черный принял за страх чего-то нового, неизведанного.

И потому лишь усилил напор. И потом, уже в постели…

Черт… Да она же вся мокрая была! Она же хотела! Она же чувствовала то, что и он! Сто процентов!

И потому, когда затормозила его, когда сказала «нет»… Он просто не поверил. Решил, что надо поуговаривать. Она хочет этого, чтоб уговорили.

Да ему и не западло!

Остановиться в такой момент он просто не мог. Только не с ней! Не с ней!

Усилил напор, шепча какие-то сбивчивые жаркие глупости, уговаривая так, как никогда ни одну женщину не уговаривал, убеждая, рассказывая, как им хорошо будет. И не прекращая добиваться своего, расстегивая, разматывая, распаковывая свой охренительный суперприз.

Второе «нет», прозвучавшее, когда уже он до кожи ее добрался, до животика гладкого, с пирсингом в пупке! ( Он знал, знал!)

Не отрезвило. Нет. Пирсинг захотелось облизнуть. Прикусить.