Смягчающие обстоятельства

Кабаргин осторожно затушил сигарету о край пепельницы.

— Можете быть свободны.

— До свидания.

Выйдя в приемную, Элефантов улыбнулся: они с Кабаргиным прекрасно поняли друг друга. И хотя он только что приобрел могущественного врага, Элефантов был доволен собой — у него ни на миг не появилась мысль, что можно пойти на выгодную сделку, он не дал подмять себя, не позволил навязать чужую волю. Пусть даже в дальнейшем это грозило осложнениями, он действовал как подобает: честно, по правилам.

Когда он рассказал о происшедшем Никифорову, тот посмеялся:

— Ничего, такие типы пасуют, когда им дают отпор.

Они процветают на уступках, боязливости, угодничестве. Молодец!

Алик Орехов расценил ситуацию иначе.

— Старик, надо вперед смотреть. Ты себя показал, ткнул начальника носом в стол, — конечно, приятно, но приятность пройдет, а недруг останется. Вот Семен Федотович в таких делах великий дока. Умеет и свой интерес соблюдать и конфликта избежать!

— Этот Семен Федотович у тебя с языка не сходит. Ты его приводишь примером на все случаи жизни, скоро начнешь цитировать."

"Сергею много раз приходилось выслушивать восторженные отзывы об этом человеке.

Орех восхищался умом и деловой хваткой Семена Федотовича, его умением жить, уймой полезных знакомств, способностью достать что угодно.

Он с упоением рассказывал, как и с какими людьми провели они время в сауне, какой замечательной оказалась рыбалка на особой, открытой далеко не всем даче, какой великолепный мебельный гарнитур подарил Семен Федорович своей любовнице…

Элефантов восторга приятеля не разделял, и его равнодушие бесило Ореха до крайности.

— Ты бы учился у умных людей, как надо жить! — в запале он даже забыл об обычной, старательно отработанной сдержанности.

 — А то водишься с этим Никифоровым, у которого, кроме старого, залатанного пальто, ничего за душой нет!

— Да ты что. Орех, спятил? — Элефантов рассматривал Алика с явным удивлением человека, растолковывающего другому совершенно очевидные вещи. — У Никифорова за душой больше, чем у всех твоих проходимцев, вместе взятых. У тех и душ-то нет — одна жадность да расчет сплошной: кому улыбнуться, кому услугу оказать, а кого облаять… А Борис — умница, талантливый парень, порядочный, на него во всем положиться можно.

И никогда выгоды не искал, потому и ходит в старом пальто.

— И дурак!

Спокойствие Элефантова, его убежденность в своей правоте задевали Орехова за живое.

— А Семена Федотыча и его друзей ты зря проходимцами считаешь. Солидные люди, с положением, авторитетные. Все их уважают…

Элефантов улыбнулся.

— До поры. Пока характеристика для суда не потребовалась.

— Ты их просто не знаешь. Как-нибудь познакомлю — изменишь мнение.