Смягчающие обстоятельства

У соседки Нежинской Прохоровой острый нос, тонкие выщипанные брови и быстрые маленькие глазки. Такими любят изображать на карикатурах сплетниц. Гусар уже беседовал с ней, но безрезультатно: «Не слышала, не видела, не знаю». Скорей всего не хочет «ввязываться в историю».

— Вы меня знаете? — беспокойный взгляд обшаривал с головы до ног, настороженно шевелился острый носик. — Ах, ваш товарищ здесь был… Вот жизнь! Инкассаторов грабят, по квартирам стреляют. Нашли его, да? Кто же это?

— Пока нет, Валентина Ивановна…

Она огорченно поджала губы.

— Но если вы нам поможете, обязательно найдем.

Кое-какие соображения уже есть.

— А какие? Что вы подозреваете? Любовник, да? Кто?

В любопытстве Прохоровой было что-то болезненное."

"— Вот вы и подскажите, — добродушно улыбнулся я. — А то скромничаете, отказываетесь. У вас же в двери «глазок»!

Толстые накрашенные губы сложились в многозначительную улыбку.

— Имеется. Иногда я выгляну, не без того.

— И чудесно, — я постарался улыбнуться еще добродушней. — Расскажите, кто приходил к Нежинской, с кем она дружила, — это может очень пригодиться следствию.

— Конечно, тогда вам будет ясно, кого ловить, тогда отыщете, — видно было, что Прохоровой очень хочется поспособствовать поимке преступника, хотя бы для того, чтобы узнать наконец разгадку мучающей ее тайны.

 — Только не хочу я всех этих протоколов, судов, повесток. Зачем мне? Если бы так, без записей…

— Можно и без записей.

Хоть ориентирующую информацию получить. Как говорится, ""с паршивой овцы… "".

— Тогда слушайте.

Прохорова понизила голос и скороговоркой рассказала, что Нежинская ведет далеко не монашеский образ жизни, сын постоянно живет у бабушки, а она часто принимает гостей, веселится, много мужчин (бабенка интересная, следит за собой, хотя и тоща больно), и тогда, когда бабахнули, привела одного, сидели весь вечер, потом он выскочил как ошпаренный — и в дверь, а вскоре врачи приехали.

— Только все это, — Прохорова приложила палец к губам, — в тайне, как договорились.

— Как он выглядел?

— Последний-то? — Прохорова презрительно скривилась. — Мордатый такой, глаза круглые, во!

Она прижала свернутые бубликами пальцы к переносице.

— Губы отвисают, бакенбарды торчат — страхолюдина! И чего она в нем нашла? Одет, правда, по-модному: курточка желтая замшевая, джинсы, да и держаться барином — важный, не подступись!

— А как зовут, фамилия?

— Вот этого не знаю.

На машине приехал, видела, я как раз домой шла, у подъезда и встретились. «Жигули» синего цвета.

— Номер не запомнили? — безнадежно спросил я.

— Как же не запомнила? — обиделась Прохорова. — Записала. Я все машины записываю на всякий случай. Краж-то сколько развелось…

Она открыла сервант, порылась в коробке из-под конфет.

— Вот он! 22-81 КМП.