Смягчающие обстоятельства

Это показалось Элефантову ужасно несправедливым, становиться грубо-приземленным и практичным он не хотел, да и не мог, оставалось примириться с мыслью, что отрицательные свойства ""человеческой натуры имеют в любовных делах преимущества перед порядочностью и благородством. Но принять настолько чудовищную мысль было совершенно невозможно! И он решил: нельзя всех стричь под одну гребенку! Утонченная, умная женщина никогда не клюнет на нахальство и плохо задрапированную похоть!

Стало легче, но где-то в глубине сознания шевелилось: объяснить можно все что угодно, особенно когда хочешь успокоиться.

Надо переделывать себя, братец, становиться проще!

Но это оказалось трудной задачей. Сколько раз он давал себе зарок покончить с бесконечными сомнениями, «упроститься» до предела, но болезненно обостренное самолюбие перестраховывалось в стремлении избежать даже возможностей какой-либо унизительной ситуации, заставляло «прокручивать» все варианты поведения и анализировать возможные последствия — не представляют ли они опасности для его достоинства?

Выбраться из клубка сложностей он так и не смог, решив в конце концов, что комплексы есть у каждого человека, а боязнь «потерять лицо» — не самый худший из них.

— Эй, ученый! — окликнул его Орехов. — О чем задумался? Опять решаешь мировые проблемы? Иди лучше к нам — анекдот расскажу, обхохочешься!

Элефантов направился к машине. Если бы Орехов узнал, о чем он думает, то обхохотался бы без всяких анекдотов. Для него все в жизни было просто, никаких проблем не существовало. Тем более с женщинами. И как ни странно, их не отпугивала его прямолинейность, нахрапистость и бульдожья хватка.

Элефантов объяснял это так: тот имеет дело с женщинами недалекими, малоинтеллигенгными, низкого культурного уровня, одним словом, с самками. Орехов не утверждал, что все бабы одинаковы, и чем больше с ними церемониться, тем больше они выкобениваются.

«Как лошадь! — хохотал он. — Если почувствует, что наездник неопытный, сам не знает, чего хочет, или не умеет правильно узду держать — мигом сбросит! А настоящего жокея почует — и пошла, милая, как по струнке!»

Такие откровения Элефантова коробили, и верить им не хотелось.

Для себя он твердо решил, что Ореху просто не приходилось встречать порядочных женщин, которые дали бы ему прочувствовать всю глубину его заблуждений.

— Однажды муж уехал в командировку, — давясь от смеха, начал Алик.

Элефантов устроился на широком заднем сиденье и, потянув за ремень, откинул приставное кресло. И тут же сообразил, что особенность конструкции «ЗИМа» предоставляет Марии свободу выбора: она может сесть в кресло, отгородившись от него проходом, а может — рядом с ним.