Смягчающие обстоятельства

Удивительно! Когда все это зародилось в его душе, почему так неожиданно дало столь бурные всходы? Он испытывал горечь и обиду, и мысли были горькими и обидными.

""Спирька… Жалкий, ни на что не годный человечишка, пьянь… пусть бы кто-нибудь другой, это можно было бы понять… Впрочем, я сам виноват… Тогда, три года назад, Мария доверилась мне — и что получила взамен? Ни любви, ни тепла, ни участливости…

Потом чертовы курсы… Вдвоем в чужом городе, это невольно объединяет. А в один прекрасный день он воспользовался ситуацией, подпоил и добился своего. Потом это могло войти в привычку — женское сердце мягкое, а он умеет быть обходительным, услужливым, необходимым… Ей же надо на кого-то опереться в жизни, и она, конечно, не подозревает, что он способен предать за бутылку водки… Он хамелеон — с ней совершенно другой, и она пребывает в заблуждении… Несчастная женщина.

Элефантову захотелось заснуть, чтобы уйти от тяжких размышлений, как давным-давно, когда все обиды и душевная боль проходили за время детского сна… И оставалось только жалеть, что такой простой и действенный способ избавления от переживаний с годами становился недоступным.

Через несколько дней на работу позвонила Мария. Ее голос подействовал на Элефантова, как инъекция кофеина.

— Здравствуй, Машенька! — возбужденно заорал он, не пытаясь скрыть радости. — Мы по тебе очень соскучились!

— Я слышу, — она говорила совершенно спокойно, без эмоций, не выказывая своего отношения к его радости и его словам.

Они поболтали ни о чем, Элефантов отчетливо представлял Марию, стоящую в будке междугородного автомата, и сердце его колотилось быстрее.

Где-то вдалеке мелькала мысль: ""Кто ждет ее возле переговорного пункта?

"", но никаких реальных образов за ней не стояло, и поэтому она не могла омрачить радостного настроения.

Поняв, с кем он разговаривает, подошел Спирька и, протянув руку, застыл в выжидающей позе.

— Ну ладно, Машенька, тут у меня вырывают трубку, так что до свидания, желаю хорошо отдохнуть, надеюсь, скоро увидимся.

— Спасибо, тебе тоже счастливо.

Элефантов передал трубку. Поговорив с Марией, он почувствовал прилив бодрости, а давешние рассуждения Спирьки показались совершеннейшей чушью, не заслуживающей никакого внимания.

Спирька разговаривал с Нежинской о таких же пустяках, как и он, — спрашивал о погоде, теплое ли море, как отдыхается. Но что-то изменилось в его лице, интонациях, он говорил очень мягко, с отчетливым налетом грусти, и Элефантов опять ощутил укол ревности.

— Ну пока, — Спирька печально покивал головой и слегка улыбнулся. — Я тоже.