Смягчающие обстоятельства

 — Пошел я в подвал, тут свет погас, а у меня ни свечки, ни фонарика, и где дверь — убей, не помню…

— Пожалуйста! — Элефантов воздел руки к небу. — Ну можно ли выносить этого человека? На леднике оставалось только ждать рассвета и не шевелиться, а с ним — не давать пищи для разговора и ждать, пока уйдет.

Зотов не обиделся.

— Я не спешу. Нюсе сказал — к тебе пошел, за шнурами. Может, пива попьем? Я схожу. Только баллон дай, да и деньги у меня в других штанах.

— Пива не хочу. Выбирай шнур, я спешу.

Элефантов мученически вздохнул и вышел на балкон.

— Чего это он такой нервный? — добродушно улыбаясь, спросил Зотов, и я понял, что выносить его в больших дозах очень трудно. — Вы где работаете?

— В пожарной охране.

Нелюбезность тона не смутила собеседника, наоборот, он улыбнулся еще шире.

— Вот здорово! Я тоже хотел когда-то. Вы у меня дымоход не посмотрите, я тут рядышком живу, три минуты хода…

— Исключено, сегодня я отдыхаю.

— Ну ладно. — Зотов рассматривал шнуры вместе и по отдельности, сравнивал длину, толщину и другие, известные только ему параметры, морщил лоб, хмурил брови, но сделать выбор не мог и вновь положил шнуры на пол.

— Интересно, как он починил свой автоответчик?

Выставив массивный, обтянутый вылинявшим трико зад, Зотов склонился над аппаратом, чем-то щелкнул, послышался характерный звук движущейся ленты.

— …Ты даже этого не смог сделать! Я буду молчать, мне ни к чему скандал, думаю, у тебя хватит ума…

Злой женский голос был мне знаком, я бы вспомнил, кому он принадлежит, если бы послушал еще немного, но Элефантов вихрем влетел в комнату, отшвырнул Зотова в сторону и выключил магнитофон.

— Какого черта! Ты мне все испортил! Я не закончил ремонт, а теперь надо все начинать заново!

По ярости Элефантова я понял, чей это голос.

— Ничего ему не сделалось. Серый, давай посмотрим, — растерянно бубнил Зотов, но Элефантов не желал его слушать.

— Ты нашел, что хотел?

— Они все не подходят: один короткий, у другого вилка плохо припаяна… Знаешь что, дай паяльник, я быстренько поправлю.

По лицу Элефантова было видно, что сейчас он сделает нечто страшное, но тут, к счастью, зазвонил телефон.

— Меня нет, — быстро сказал толстяк. — Я только что ушел домой.

Элефантов снял трубку.

— Да, у меня, — он мстительно улыбнулся. — Передаю…

Грушевидное лицо Зотова обмякло.

— Сейчас иду… У него не было подходящего, пришлось искать, подбирать, чинить… Да, домой… Нет, больше никуда… Нюсь, а Нюсь…

— Уже положила…

Испуг прошел, и Зотов говорил как ни в чем не бывало.

— Дай мне тот шнур, что я первым смотрел. Раз такая спешка — больше ничего не придумаешь.

Толстяк неуклюже выкатился из комнаты.

— Посмотрите в окно, не пожалеете, — сказал Элефантов.