Смягчающие обстоятельства

Он догадывался: то, что делается сейчас в пыльном, пахнущем мочой подвале, связано с довольно распространенной, хотя и запретной игрой «в доктора», когда мальчик и девочка, уединившись в укромном месте, делают щепочкой уколы друг дружке, но это вводная, для приличия, часть игры, а главное, ради чего, собственно, нарушали запрет и прятались, происходило потом: снимали трусики и рассматривали стыдное, трогая иногда палочкой, вроде как медицинским инструментом, и испытывая пугающее и приятное возбуждение. Но в подвале все, конечно, было интересней, и хотя представить подробностей Сергей не мог, он ощущал то же острое запретное чувство, будто касался палочкой белого девчоночьего тела.

Время тянулось медленно, но наступал момент — и замызганная деревянная дверь распахивалась. Сергей жадно вглядывался в щурящуюся на свет ватагу, безуспешно выискивая следы тайны. Особое внимание привлекала Верка. И что удивительно: неприметная, ничем не выделяющаяся среди других девчонок во время дворовых игр и вечерних посиделок, сейчас она казалась загадочной и красивой. Однако через несколько минут очарование пропадало.

У Верки был резкий крикливый голос, она буднично произносила скверные ругательства и поминутно сплевывала сквозь зубы.

И когда Моисей нарочито громко говорил: ""А что, ребята, давайте в следующий раз и Сергея возьмем, он парень что надо! "", Сергею уже не хотелось лезть в загаженный подвал с развинченной задрыгой Веркой, так как ничего хорошего, интересного и приятного там происходить заведомо не могло. Но он не отстранялся, когда Моисей обнимал его, называл корешом и жарко шептал на ухо, чтобы вынес еще пожрать.

Дворовые «авторитеты» были маловпечатлительны и практичны, обладали неразвитым воображением и слабой эмоциональностью.

Как-то Сергей стал свидетелем жуткой сцены: троллейбус сбил слепого побирушку, пострадавшего увезла «скорая», а на асфальте осталась лежать запачканная кровью старая кепка, дно которой едва закрывалось собранными медяками.

Под сильным впечатлением Элефантов пересказал увиденное во дворе, и Васька Сыроваров, хищно блеснув глазами, тут же убежал, а вернувшись, долго сокрушался, что на месте наезда много людей и милиции, поэтому взять деньги не удалось.

Уже тогда у Сергея зародилась смутная, не оформившаяся мысль о том, что внутренне люди отличаются друг от друга гораздо сильнее, чем внешне."

"Его поражало пренебрежение дворовых пацанов всеми запретами и ограничениями, которые сам он даже в мыслях боялся нарушить. Моисей, Васька и рыжий Филька курили за сараями собранные на улице бычки, играли в айданы, ели убитых из рогаток и зажаренных в маленьких, сложенных из трех кирпичей печках воробьев, утоляли жажду снегом или сосульками, никогда не мыли рук.