Смягчающие обстоятельства

 — Вот дальнейшее развитие твоей мысли.

И, обращаясь к кандидату в дипломаты или могильщики, спросил:

— Если предложат такую работенку: сидишь на скамеечке, физиономия в окошке, человек проходит мимо — плюет, второй — плюет, третий, десятый, сотый… сто рублей в день. Пойдешь?

— Еще бы! — расплылся Юртасик. — Не надо надрываться, землю ворочать, а в месяц три штуки набегают. Я бы без выходных сидел!

— Может, и ты бы сел к такому окошку?

— И сел бы! — ответил Орех. — Сильное дело! Какой тут ущерб? Вечером умылся душистым мылом, французским одеколоном протерся — чего жалеть, денег хватит — и все! Иди с девочками на танцы, в ресторан, машину можно купить, катайся, музыку слушай, летом — море, шикарные бары.

— А если в таком шикарном баре ты встретишь того, кто плевал тебе в физиономию? Красиво? Смотрит на тебя, пальцем тычет и смеется!

— Подумаешь, — сказал Юртасик. — Можно в маске сидеть.

— Ничего страшного, пусть, мне-то что! Да и не будет он смеяться, если узнает, сколько я заколачиваю, еще позавидует.

— Попросится рядом сидеть, на полставки! — хохотнул Юртасик.

— Чушь говорите! — зло бросил молча потягивающий пиво Лом.

— Подожди, — остановил его Элефантов. — Так что же. Орех, деньги главнее всего в жизни?

— А то! — авторитетно откликнулся Юртасик, хотя его мнением никто не интересовался.

— А как же честь, достоинство, самоуважение? — Элефантов «завелся», разговор перестал быть обычным трепом, его задело за живое. — Что ты будешь рассказывать сыну о своей работе, за что тебя будет любить жена, как представишься при знакомстве?

— Дипломатом, — снова икнул Юртасик. — Или директором магазина. Мало ли что можно выдумать!

Орехов молчал.

— Говори, Орех, — поддержал Элефантова Ломов. — Что сын напишет в сочинении про своего папочку?

— Сына у меня пока нет, значит, и говорить не о чем, — огрызнулся Орехов. — Только честь, достоинство — это все слова. А в жизни часто придется морду под плевки подставлять, без всякого окошка и бесплатно.

Иначе не проживешь. Всегда кто-то над тобой, кто-то сильнее, главнее, от кого-то ты зависишь… Так что никуда не денешься, придется терпеть.

— Точно, Орех, правильно говоришь, — одобрил Юртасик.

— Два придурка, — высказался Ломов.

— А ради чего терпеть? — не успокаивался Элефантов. — Ради чего унижаться, себя ломать?

— Да мало ли… У каждого своя цель. Деньги, карьера, успех… Один за десятирублевую надбавку начальнику задницу лижет, ты этого, конечно, делать не будешь, а вот подвернется возможность съездить в загранкомандировку на пару лет или какой другой серьезный вопрос, и придется подсуетиться, про достоинство подзабыть…

— Черта с два! У каждого своя цена, суетись не суетись, карлик и на ходулях остается карликом.