Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

Я закричал соседу, чтобы звонил в скорую и хоба! Ваши с пистолетиками нарисовались и перед общагой куча машин. Американские копы прям, тушите свет. Как такое возможно?

— В протоколе иначе написано, — нахмурился бульдожка.

— Правда? Ну вы поговорите с моим соседом сами, без Сомова и его деревянных солдат.

— Может, ты сначала к ней заглянул, а потом уже к соседу своему.

— Ну-ну.

Я опустился на стул и нахмурился.

— Зойку жалко, — покачал головой. — Вся жизнь впереди, а тут.

— Ты хочешь сказать, он всё подстроил, чтобы отомстить за то, что ты ему пару раз рыло начистил?

— В том-то и дело, что не из-за этого.

Но Мурадяна он зачем прислал? С вами не согласовывал. Всю ведь операцию под угрозу срыва поставил. А прислал заранее, до моего приезда ещё.

— Ну, это ещё надо проверять, — помотал головой Сёмушкин. — Ты конечно мне сказал об этом вчера, но…

— А как проверять будете? У Сомова спросите, мол, Васёк, а это не ты гадишь на каждом углу? В прессуху меня в ту же самую поселили. Кто организовал?Вам что ещё надо? Приведите его сюда и я с ним поговорю. В вашем присутствии. Только, чтобы посторонних никого не было. И всё узнаем.

Из первых рук, так сказать. Короче. Вы меня вытаскивать будете отсюда или мне к Весёлкину обращаться? Или в ЦК письмо писать?

— Ну, это ты… — он махнул рукой и покачал головой. — Эх Зоя-Зоя…

— Вы же понимаете, кто-то знакомый был. Ведь ни шума, ни криков, ни борьбы! Зою убил Сомов. Сто процентов!

— Ну, допустил пока рано…

— Что? — поднялся я.

— Да, говорите, коль уж начали!

— В общем, в коме она.

У меня будто… я не знаю, будто камень с души упал, будто взорвалось что-то внутри и… Я сел на стул и помотал головой.

— Прооперировали ночью и…

— Ф-у-у… Сразу сказать нельзя было?

— Ждём пока… Тревожимся… Доктора ничего не говорят.

Но операция вроде нормально прошла…

— Нормально… А вы вместе с Сомовым ждёте? Он-то точно тревожится. Вы понимаете, что это значит?

— Да нет, — махнул рукой бульдожка. — Прекращай.

— Ни нет, а да! Поставьте охрану, чтобы ни одна душа к ней проникнуть не могла. Если она в себя придёт Сомову конец.

— Да не сам же он, даже если его рук… Вообще, бред какой-то…

— Сам, конечно! Короче, Иван Трофимович, вы меня будете отсюда вытаскивать или нет?"

"— Да как я тебя вытащу-то⁈ — рявкнул он.

— Прокуратура, все дела, всё по правилам. Я что сделать-то могу?

— Всё вы можете. Не вы, так Чурбанов. Не Чурбанов, так Брежнев.

— О, какой умный. Даже Леонид Ильич не может. Он что позвонит и скажет, мол, освободите подозреваемого? Не в Америке живём!

— Не в Америке, точно. Пошутил я. Но надо брать Сомова и колоть. Тащите его сюда. Вместе допросим.

— Нет, нужно выяснить, что он за игру ведёт.

— Тьфу! Хотите посмотреть, кого он следующего грохнет?

— Ладно, — кивнул Сёмушкин. — Пора мне.