Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

— Какое спать, брат, надо дела делать, а ты спать. Бабки ждать не будут, правда?

Мы вышли из ресторана и сели в машину. Было уже темно. Раз и всё, как по приказу, будто кто-то щёлкал выключателем. Никаких тебе долгих сумерек и серой мглы. Только что было ещё светло и вот уже чёрная непроглядная ночь.

— На следующей неделе Лысый у нас в Питер полетит, — усмехнулся Сармат, когда мы выехали в сторону его дома. — Да, Лысый?

— Ну, а чё не поехать, — пожал тот плечами. — Дело хорошее.

— Туда на самолёте, а обратно своим ходом, да?

— Пешком что ли? — спросил я. — Типа, свободу Луису Корвалану? Агитпоход?

— Так его в прошлом году на Буковского обменяли, — заржал Лысый.

— Серьёзно? Ни хрена себе. И кого твой поход поддерживает, в таком случае? Нельсона Манделу?

— Муделу, нах! — заржал Сармат. — За тачкой он поедет. Я тут «Мерседес» решил взять. Знаешь машину такую?

— Ага, — кивнул я. — Высоцкий вроде на мерине ездит.

— На чём?

— На мерсе, или на мерине, — усмехнулся я. — Прошаренные пацаны правильно слова подбирают.

— Прошаренные?

— Ага, те, которые шарят.

— А те, которые рубят? — спросил Лысый.

— Не знаю.

— У пахана горкомовского дочуля есть, — мечтательно произнёс Сармат.

— Сказка. Красавица Златовласка.

— Это как? — удивился Лысый.

— Батя местный, мать блондинка. Короче, наследница Чингисхана, в натуре. Красотуля-неженка. И тут я такой на этом, на мерине. Сечёшь? Или как там, шаришь, Стрела? Хочу её себе забрать.

— Жениться что ли решил? — хмыкнул я, держа в уме, что законникам иметь жён не полагалось.

Если в будущем на это дело уже не будут смотреть строго, то сейчас в семьдесят седьмом это было немыслимо. Впрочем, Сармат не считался с традицией и сделал идею обогащения главной.

А всё, что не помогало напрямую наращивать богатство, не удостаивалось внимания.

— Жениться, не жениться, а подружиться надо, отодрать разок, а дальше и знакомство завяжется, как считаешь? — заявил он и заржал. — Надо же власть партейную под себя подгибать, правильно?

— У Брежнева тоже дочуля есть, — хохотнул Лысый. — Давай сразу к ней. Вот тогда у нас лафа попрёт.

— У тебя и так лафа, — резко оборвал его Сармат и помрачнел. — Она уже пробитая, и у неё мужик мент, в натуре. Фараон. Понял меня?

— Понял, — тут же посерьёзнел и Лысый.

— Это ж я так… Чисто ради шутки…

Сармат не ответил. Отвернулся к окну и молчал до конца дороги, разглядывая плохо освещённые частные дома, заборы, мусор и общую картину запущенности и ненужности, царящую в этом районе. Впрочем, мы скоро приехали и он опять оживился.

— Давай, гость дорогой, заходи в дом. Комната твоя тебя ждёт, так что можешь оставаться здесь. Сейчас чай попьём. Если хочешь, можем покушать. А с дорожки и в баньку сходить можно, правда же?

Он подмигнул и сально улыбнулся.