Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

И охмурил, назначил вот романтическое свидание в отеле.

— У тебя там прослушка есть?

— Есть, — скривился он. — Только не такая, как ты бы хотел. У моего агента есть шпионский диктофон и микрофон, прилепленный к телу. Выдал ему во временное пользование. Пишет на тонкую проволоку, видал такой?

— Ага, — кивнул я, хотя мне с такими работать не приходилось, но слышать слышал.

— Ну вот, — слегка развёл он руками.

В баре звучала приглушённая музыка, и все посетители тоже были тихими, за исключением небольшой компании с напористой и громкой манерой говорить. Похожи они были на уголовников, но мелкого пошиба, каких встретишь, скорее, в пивнухе на рынке, а не в главной гостинице республики.

— Не срисуют нас? — едва заметно кивнул я в сторону компашки. — Не знаешь их?

— Не знаю, — пожал Волчонок плечами. — Босота какая-то. Ну, не прятаться же нам.

Прятаться, конечно, не надо, а вот конспирацию и осмотрительность ещё никто не отменял. Даже дедушка Ленин говаривал, мол, конспиация и ещё аз конспиация, товаищи.

— Ладно, — кивнул я, — брать будем или ты хочешь запись ему предъявить? Только имей в виду, запись может быть непригодной.

— Почему это?

— Потому что объект может сразу накинуться на твоего гомика, и тогда у нас будут только стоны да завывания. А их сами по себе к делу не подошьёшь. И даже на испуг такой фонограммой взять трудно будет.

— Это да, — согласился Волчонок. — Проблема в том, что мы с тобой сидим и не знаем, что там происходит. Если бы слушали, если бы нормальная техника была, то ворвались бы, когда нужно, а так мы договорились, что ровно в половине десятого влетим в номер. То есть мой агент должен всё подготовить к назначенному часу. А это, сам понимаешь, может получиться, а может и не получиться. Но мы ворвёмся и сделаем пару снимков для истории. Это, если повезёт. А если не повезёт, будем Банкира на основании записи крутить. Да агента заставим заявление написать.

— Агент рискует, — хмыкнул я. — Он, кстати, как? Нормальный чувак?

— Ага, — криво усмехнулся Волчонок. — Гомосек хренов, причём убеждённый. А так повар в столовой.

— Ну, значит, даже если мы ворвёмся раньше или позже кульминации, так сказать, будем использовать запись. Запугаем, задавим, заставим дрожать и покажем выход. Буквально свет в конце тоннеля. Опять же свидетельства потерпевшего тоже немало стоят. Вон, у тебя крутой фотоаппарат на шее. Уж парочку-то кадров подловим, наверное.

На том и порешили. За пять минут до назначенного времени мы стояли в длинном пустом коридоре перед дверью номера, в котором сейчас творилось неизвестно, что. Я прислушался. Через дверь доносились звуки голосов, но разобрать, что именно говорилось, не получалось.

Вдруг, наступила тишина. Мы с Волчонком переглянулись. Я кивнул, мол пора.