Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

— Вы хотели со мной поговорить? — спросил я.

— Хотел, конечно. Да только ты занятой больно. Тут ребята, боксеры да борцы, сказали, что ты их поколотил.

— Нет, — я усмехнулся. — Я просто не дал поколотить себя.

— Ну, это молодец, да. Мне нужна твоя помощь. Мы тут одну штуковину хотим организовать… Э-э-э… сейчас существует такая модная вещь, как карате. Ты наверняка слышал. У нас каратистов нет, а значит некому вести подобные занятия. Но карате это что? Это рукопашный бой. Так вот, есть идея сделать секцию по рукопашному бою. Там будут изучаться разные техники.

Отличная идея, только, боюсь, в ближайшее время я улечу во Фрунзе, и все мои спортивные начинания накроются медным тазом.

— У нас тут Игорь Викторович Краско, может ты слыхал, есть такой энтузиаст по приёмам древнеславянской борьбы. Есть ещё спецы, несколько человек. Ты бы тоже мог преподать несколько каких-то приёмов по самбо. Боевых. Что скажешь?

— Сомневаюсь, — пожал я плечами, — что могу чему-нибудь научить.

В этот момент появилась Рая. В шортах и майке.

— Сергей Сергеевич, я тогда разминаюсь, да? — крикнула она.

— Давай, Раиса, начинай, как обычно.

Лобанова я уже не слушал. Штангистка, блин. Ну надо же. На культуристку на подиуме Рая совсем не походила. Не было у неё горы перекаченных мышц и вздувшихся вен. Но тело выглядело сильным и пропорциональным. Бёдра казались крепкими, но не перекаченными как у парней, занимавшихся рядом.

Поприседав, она взяла «блинчик» и начала растяжку с отягощением. Мышцы заиграли, налились…

— Ну, так что, договорились? — хмыкнул Лобанов, отследив мой взгляд.

— Почему бы и нет, — кивнул я. — Давайте попробуем. Если и спортсменки будут…

Дом композиторов был длинным зданием, построенным с внушительным превышением норм по толщине стен и звуконепроницаемости. Специально, чтобы соседи, упражняясь в игре на музыкальных инструментах, не мешали друг другу.

Он находился в трёх минутах от института. Я прошёл через скверик с жёлтыми, ещё не полностью облетевшими листьями и двинулся к нужному подъезду. Поднялся на лифте на четвёртый этаж и позвонил в дверь.

Открыл Прокофьев.

— Проходи, в комнату — кивнул он. — Сейчас Николай Спиридонович кофеёк забабахает.

— У нас новоселье? — улыбнулся я осматривая комнату.

Обстановка мне понравилась. Старая, практически антикварная мебель, большой шёлковый абажур, пара деревенских пейзажей, круглый массивный стол и стулья. Выглядело всё солидно и основательно.

— Ну, как дела? — поинтересовался Львов, расставив на столе чашки со свежим кофе.

— Даже и не знаю, как отвечать, — пожал я плечами. — Чем дальше в лес, тем толще партизаны.

— Шуточки у тебя, — покачал он головой. — Ладно. Отдохнул после трудов праведных?

— Не знаю, если это и был отдых, то максимально активный.