Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

— Ты когда успела-то? — покачал я головой. — Иди сюда.

— И не подумаю! — с совершенно детской обидой и отчаянием бросила она.

Я сам подошёл и притянул к себе. Она завозилась, пытаясь вырваться, как дикий дворовый котёнок. Но с котёнком-то я справлюсь.

— Ну… всё-всё, не плачь, не расстраивайся, не надо. Я здоров, ничего не случилось. Попал на тусовку киношную, вот и пробалдел всю ночь. Ну, всё, Зой, не плачь, пожалуйста. Ты очень хорошая, нежная, красивая…

Она начала успокаиваться, но ещё пыхтела, уткнувшись мне в плечо.

— Ты добрая, ласковая, самбо опять же знаешь…

— Дурак… — тюкнула она меня кулачком и всхлипнула.

— Ну всё, давай мириться. Где там твой мизинчик? Мирись-мирись и больше не дерись.

— Я тебе что, вообще не нравлюсь? — прошептала она.

Ну эпическая сила! Ну ёлки-палки!

— Ты что такое говоришь! — покачал я головой. — Как ты кому-то можешь не нравиться? Ты… ты… ты такая прекрасная, что…

Я не договорил. В этот миг дверь резко распахнулась, и на пороге появилась… Эля. Твою мать! Да вы что, сговорились все? Тоже влюбилась? Глаза у неё были по полтиннику, волосы растрёпаны, в руках она сжимала сумочку.

— Григорий! — полным трагизма голосом произнесла она. — Случилось что-то ужасное!

— Что такое, Элеонора?

— Не замечая Зою и того факта, что я, как бы был немного занят, она вбежала в комнату и низким, немного хриплым голосом заявила:

— Нам надо срочно поговорить! Немедленно!

8. Скажи еще спасибо, что живой

Выглядела Эля будто в неё молния шарахнула, а если это помножить на восточно-медовую внешность Шамаханской царицы, впечатление она производила «конец всему»."

"— Зоя, — твёрдо произнёс я, отстраняя влюблённую надсмотрщицу, — выйди, пожалуйста, в коридор. Мне нужно поговорить с Элеонорой…

У Зои от такой бесцеремонности и совершенной наглости дар речи пропал, и я, воспользовавшись этим, взял её под руку и вывел за дверь. Закрыл и повернул ключ, торчавший в замке.

— Что случилось, Эля? — спросил я.

— Меня, — с ужасом начала она, но резко замолчала, покрутила головой, подошла ко мне вплотную и прошептала на ухо. — Меня завербовали…

Я отстранился и внимательно посмотрел на неё. Она была в ужасе.

— У них… — громким шёпотом продолжила она, — у них есть мои фотографии… И твои… Наши…

— Покажи.

— Они мне их не отдали…

— Жалко, неплохая память была бы. Не паникуй, Эля, всё будет нормально, поняла?

— Они сказали, что передадут эти снимки в… КГБ…

Интересно-интересно…

— А о другом твоём месте работы они не знают? — удивлённо поднял я брови.

— Они упоминали только КГБ, — помотала она головой, и я заметил, как её глаза стали влажными.

Выглядела она натурально, и я очень надеялся, что это с её стороны не игра.