Спорим, тебе понравится? (СИ)

И мечтать о том, чтобы заиметь себе такое же равнодушное, каменное сердце, как и у моего кумира.

Ибо да, я до сих пор отчаянно любила того, для кого являлась по сути всего лишь дыркой от бублика, которую Басов весело и задорно повертел на причинном месте.

Спустя девять кругов ада, что я прошла за последние дни, наступила суббота и наконец-то мать решила, что с меня хватит затворничества. Да и мой классный руководитель настойчиво требовал медицинскую справку, которую, по понятным причинам, брать было слишком рискованно для моей безумной матери, падкой на телесные наказания собственного чада. А то вдруг кто чего не так поймёт? Ведь на самом же деле она хорошая и даже выделила мне свой дорогой тональный крем, чтобы замаскировать синяк на скуле.

Заботливая любимая мамочка, сю-сю-сю!

Ах, как бы не сдохнуть от передозировки сарказмом в собственном организме, м-м?

Надеюсь, не стоит говорить, что в гимназию я шла словно на смертную казнь? Ибо да, я была в ужасе. Захлёбывалась отчаянием перед встречей с тем, кто вытер об меня ноги. Глотала горький ком, что будто бы приколоченный стоял в горле, и умоляла небо дать мне сил выстоять в этом неравном бою с тенью.

Не упасть ниц.

Не орать во всю глотку «за что?»"

"Не ползти за ним на коленях, когда он с улыбкой, кинет мне в лицо жестокую правду и уйдёт, безжалостно чеканя шаг, прицелившись на новую лёгкую победу. А я вернусь в своё серое, унылое существование, с отчаянием представляя, что где-то там праздно проживает дни мой жестокий бог, целует свою новую фаворитку, шепчет ей на ухо лживые песни о вечной любви, а затем делает с её податливым телом всё, что захочется. Абсолютно всё!

И снова по кругу.

Вот только напрасно я храбрилась и тысячи раз внутренне умирала, представляя нашу встречу. Потому что Басова не оказалось сегодня в гимназии. И этот неоспоримый факт окончательно раскатал меня асфальтоукладчиком.

Задыхаясь от рыданий после занятий, которые, казалось бы, прошли мимо меня, я стояла в холе гимназии и растерянно смотрела по сторонам. Кто-то обсуждал планы на выходные, кто-то смеялся, девчонки возле огромного зеркала в пол наводили красоту, а я была в этой мешанине кипучей деятельности конкретным аутсайдером — один на один со своей нестихающей болью и не знала, что делать дальше. Я сорвалась с места и кинулась неведомо куда, не разбирая дороги. Чтобы выплакать всю свою горечь, разочарование, страх и отчаяние. Чтобы ещё раз ментально сдохнуть от горя. А затем вновь воскреснуть никому не нужной Вероникой Истоминой.

Ближайшая по коридору дверь. Пустой школьный туалет на несколько кабинок, в одну из которых я влетела и шлёпнулась на унитаз. А затем закрыла лицо дрожащими ладошками и дала волю горьким слезам.

Я плакала и не могла остановиться.