Спорим, тебе понравится? (СИ)

Но и ты знай, что с каждым твоим ударом, я буду ненавидеть тебя всё больше и больше, пока наши чувства друг к другу не станут абсолютно взаимными!

В ответ на это, дражайшая родительница только омерзительно осклабилась и выдала:

— Однажды ты поймёшь, что нет ничего дороже матери, Вера. Люди будут приходить в твою жизнь и уходить из неё, но я останусь и протяну тебе руку помощи там, где все друзья отвернутся. Сейчас ты, возможно, не услышишь меня, но пройдёт время... Поверь, я тоже когда-то кричала своей матери, что ненавижу её. Как видишь, всё изменилось.

— Да, — кивнула я, — вижу. Теперь вы обе стали монстрами.

— Дура! — всё-таки не выдержала и ударила меня мать хлёсткой пощёчиной с оттяжкой.

— Полегчало? — равнодушно спросила я, когда щеку обожгло огнём. Мать ничего не ответила мне, но наконец-то отпустила мои волосы, что до сих пор остервенело сжимала в кулаке, фыркнула и пошагала за дверь, а я пообещала себе, что однажды перестану испытывать боль от её нападок.

Рано или поздно, но мне станет фиолетово.

Я стряхнула с себя очередное оскорбление, а затем вновь погрузилась в уроки. Это полугодие я закрыла на отлично и уверенно шла на серебряную медаль, имея четвёрку только по неподдающейся мне геометрии. Но расслабляться я не собиралась, так как до Нового года была ещё целая неделя, да и любовь с Басовым отнимала у меня много времени. Плодотворной работе способствовало и отсутствие дома предновогодней суеты и соответствующего настроения.

Воцерковленные мать и бабка отринули мирские радости: украшенные стеклянными шарами сосны, селёдку «под шубой», мандарины и шампанское. Женщины считали всё это веселье стопроцентным грехом, языческим отступничеством и готовили себя к новогоднему молебну, затем к ночной Божественной литургии, а после, на все праздники планировали укатить восхвалять бога в какой-то древний монастырь, прихватив, естественно, и меня с собой для пущей отрады, чего я больше всего боялась."

"А ещё сегодня, как назло, Ярослав оставил меня одну на остаток дня, вечер и, походу, ночь. И я понимаю, что у него дела, но сердцу-то не прикажешь. Оно, влюблённое, уже рыдает от тоски и скукоживается в жалкую изюминку, протестуя против этого непривычного для него расставания.

Как итог, я прокрутилась в кровати половину ночи, забывшись беспокойным сном только ближе к утру. Но тут же вздрогнула и проснулась, стоило мне лишь уловить ухом вибрацию под подушкой. Глянула на экран и растеклась сладкой ванильной лужицей, потому что там мне писал мой любимый парень.

Лучший из лучших. Сильный. Смелый. Потрясающий!

«Истома, доброе утро! Подарок наконец-то готов! Днём тебе его покажу. Готовься».

Так, а который сейчас час? Половина седьмого утра. Скоро мать проснётся.

Блин...