Спорим, тебе понравится? (СИ)

— Мне и одного не надо, а два так вообще перебор, — усмехнулась я и уткнулась взглядом в доску, на которой учитель английского языка писала что-то новое для нас.

Минут пять после моих слов мы сидели тихо, но Дина, очевидно, бурлила ненасытным любопытством, а потому вновь принялась атаковать меня вопросами.

— А что за фильм?

— Я не знаю, — поправила указательным пальцем очки на переносице и усердно принялась выводить слова в своей тетради, — я выбросила билет в урну.

Очередная ложь — билет хранился в чемодане с «сокровищами». Я его, так же, как и цветок олеандра всунула между страницами книги, перед этим долго разглядывая информацию на разноцветном кусочке картона. И грустила, что не могла воспользоваться им по назначению, ведь я никогда за все свои неполные восемнадцать лет жизни не было в кинотеатре, не покупала попкорн и не замирала с дрожью в теле от громких первых звуков вступления.

Вместо этого, я вышла из своей комнаты и прошла на кухню, где почти час помогала бабушке печь яблочный пирог и рогалики с апельсиновым джемом. Вечером мы ждали гостей — к нам должна была прийти новая мамина подруга Марина, её муж Владимир и их сын Виталий, который, так же, как и я, ходил в воскресную школу и на служения. В такой дружной компании взрослые несколько часов с пеной у рта обсуждали святое писание, читали друг другу стихи, а когда им надоело делать это, то перешли к мирскому — сплетням.

Мы с Виталиком же весь вечер просидели молча, взирая друг на друга уныло, с сочувствием, но понимающе.

— А зачем ты его выбросила? — отвлекла меня от тухлых воспоминаний Дина.

— Потому что не хотела никуда идти и тем более с Басовым, — буркнула я.

— Как это не хотела? — кажется, сама у себя просила Шевченко, и тут же замерла, постукивая указательным пальцем по губам. — Нет, всё это не сходится. Ты что-то перепутала. Ты не можешь быть во вкусе Яра.

— Угу. Как скажешь, — отмахнулась я, пытаясь не обижаться на эту очевидную правду.

— Только я всё равно решительно ничего не понимаю.

— Я тоже, — кивнула я, соглашаясь с этим дельным умозаключением.

После моего признания Дина Шевченко прилепилась ко мне намертво. Сначала я думала, что это случилось только из-за любопытства, вспыхнувшего на фоне интереса к моей персоне Ярослава Басова. Но к концу учебного дня я поняла, что мы давно оставили разговоры об этом парне и наше общение закрутилось вокруг других важных подростковых проблем — экзамены, последний в этом году зимний бал, поступление в вуз.

Да и сам Басов, казалось бы, потерял ко мне интерес. Только на большой перемене он подмигнул мне и улыбнулся так тепло, будто бы это не я продинамила его в эту субботу, а кто-то другой. И на том угомонился, чем невероятно меня обрадовал.