Спорим, тебе понравится? (СИ)

— Ну как тебе она?

— Кто? Алевтина? — изображаю рвотный позыв и ржу, давая пять одному из парней...

— Нет, — тянет Раф, — очкастая, которая только что вошла в кабинет директора.

Оглядываюсь назад, хмурюсь, вспоминая невспоминаемое лицо девчонки.

— Да никак, — пожимаю плечами, — серь.

— Отлично.

Вопросительно прищуриваюсь и жду пояснений, которые тут же получаю.

— Это была дочка Храмовой.

— Да иди ты! — таращу я глаза на друга и начинаю улыбаться, уже прикидывая в голове возможные расклады.

— Да, её зовут Вероника Истомина. С сентября учится на нашей параллели.

— Бас, — предостерегающе потянул кто-то из парней, правильно интерпретируя мой хищный взгляд, — Алевтине это не понравится.

— Её дочке тоже, — согласно кивнул я, и мы все дружно заржали, покидая шумный школьный коридор...

Глава 2 – Вера

Вероника

Сентябрь...

— Мам, можно мне сегодня пропустить? — шепчу я едва слышно, стараясь не напрягать голос.

— Что значит пропустить? Как у тебя язык вообще поворачивается говорить такое? Ты же не при смерти! Подумаешь, горло болит. Температуры же нет, значит, всё нормально.

Нормально...

Это слово совершенно не вяжется с текущим положением дел. Потому что вставать в воскресный день в семь утра — это ужасно несправедливо. И, конечно, я бы предпочла ещё пару часов понежиться в постели, а потом может прогуляться в парке, сходить на карусели или просто побыть наедине с собой, а не вот это вот всё...

Да, внутренне я недовольна. И да, всё моё существо отторгает то, что я должна делать в столь ранний час, но в моей жизни слишком много «но».

Я не могу ослушаться маму. Мне проще сделать так, как она хочет, чем потом целый день внимать нескончаемый поток нравоучений о том, что я безответственная и что она устала вкладывать мне в голову элементарные вещи. А еще я не в силах видеть её грустные глаза...

Поэтому я встаю с кровати и топаю в ванную комнату, где наскоро принимаю душ и чищу зубы. Будучи ещё в полотенце, вздрагиваю — это мама вошла ко мне без стука, принимаясь торопливо раздирать расчёской ещё влажные волосы и заплетая их в тугую косу.

— Копаешься тут. Опоздаем же.

— Я быстро, — сиплю и опускаю виновато глаза, стараясь не кривиться, когда родительница несколько раз неосторожно и особенно сильно дёргает непослушные локоны.

— Готово, — кивает мне через зеркало, — живо одевайся и на кухню, бабушка уже завтрак приготовила.

— Но я...

— Цыц!

Послушно ускоряюсь, кидаясь к себе в комнату и выискивая в недрах платяного шкафа юбку, блузку и белье с носками. С тоской смотрю в окно — солнце поднялось уже высоко и исправно делает своё дело. Парит. А мне придётся жариться под его палящими лучами и молча терпеть явное неудобство.

Натягиваю на себя одежду и гляжусь в высокое зеркало, поправляя очки на переносице.

Тоска! Зелёная.