Сразу после сотворения мира

Никакого золота и никаких изумрудов. Я взрослый человек и уж с собой совершенно точно справлюсь.

Я побуду здесь еще некоторое время, подумаю и посижу на террасе. Покатаюсь на велосипеде. Искупаюсь в реке. Что там еще имеется из деревенских удовольствий?..

А потом вернусь.

Если придумаю, куда возвращаться.

Нэлли Лордкипанидзе с ее грузинской мамой и московским мужем тут ни при чем. Нам не по пути.

Алексей Александрович обещал ей зайти, когда соберется к Любе, но не собрался и не зашел. Если они завтра увидятся в деревне, он поздоровается. Если она о чем-нибудь спросит, он ответит.

Если она что-то скажет, он выслушает.

Вот и все.

Или все же лучше на озеро Комо? Бежать и отсюда? Где более безопасно, там или здесь?

Он подумал и решил, что здесь. Элли не похожа на женщину, которая станет его донимать, а в себе он совершенно уверен.

Под вечер – на всякий случай, если она сама явится, чтобы тащить его к Любе, – он выкатил велосипед и поездил немного, просто так. Потом по шоссе доехал до соседней деревни, – кажется, Дорино, да? – где все еще был открыт сельмаг.

В дощатом домике с сенями с провалившимся сгнившим полом, выкрашенным синей краской, продавали сахар мешками, консервы, водку, лопаты, грабли и косы, обернутые коричневой промасленной бумагой.

Над одной из полок висел плакатик «Соленья разные, яйца куриные».

Плетнев походил вокруг кос, изучил плакатик и купил новый замок с ключом и цепью, вернулся в Остров, приладил замок на ворота – выглядел он солидно и красиво, – а старый вернул Виталию, который на этот раз не копался в расхристанной «Волге», а лежал в гамаке, натянутом между старыми яблонями, и пил пиво.

– Хочешь? – спросил он и кивнул на вторую бутылку, выглядывавшую запотевшим горлышком из ведра с холодной водой, и Плетнев понял, что предлагает он «просто так» и от души надеется, что сосед откажется.

Алексей Александрович отказался и спросил, не в курсе ли Виталий, как давно были знакомы Прохор Петрович и его тесть и почему так вышло, что егерь присматривал за домом Прохора?

Виталий посмотрел на Плетнева как-то странно и почесал буйные кудри бутылкой, которую держал в руке.

– Вот ты спросил… Нет, я-то знаю только, что Петрович очень не любил хозяйство всякое и прочие дела.

Ему нравилось траву косить, это у него хорошо получалось, да и то после того, как ему Степаныч косилку наладил. Вытащить, затащить, керосин залить – это все Степаныч делал, а Прохор только туда-сюда ее катал. – Тут Виталий вдруг засмеялся. – А еще с сигарой, представляешь?!

– Кто с сигарой?

– Прохор! Он все время сигары курил. Вот он шляпу надвинет, сигару в рот и косилку катает! Картина!

Плетнев подумал, что картина какая-то странная получается.