Сразу после сотворения мира

Ничего он не мог разобрать в грохоте грозы, но шум явственно слышался со стороны забора.

Плетнев, все еще не отошедший от своего восторга, побежал и выскочил к воротам. Ничего было не видно, но когда молния ударила в очередной раз, на дороге обозначился какой-то большой темный холм неправильной формы. Холм шевелился.

– Кто здесь?! – заорал Плетнев, перекрывая шум.

– Я здесь! – проорали с той стороны забора, откуда-то из середины холма, и Плетнев выскочил за калитку.

При следующей фотографической вспышке он увидел посреди черной вспученной реки, в которую превратилась дорога, мотоцикл, а рядом с ним огромное, мокрое волосатое чудище – Федора Еременко.

– Колесо заклинило!!! – проорал Федор. – Помогай давай!.. С той стороны, а я с этой! Ну, раз-два, взяли!..

Плетнев налег на мотоцикл. Вода капала с ушей и носа, стекала по пальцам.

Мотоцикл был очень тяжелый и почти не двигался.

– Поднимай! – орал Федор. – Поднимай, так не пойдет!!!

Он наваливался на руль, почти падая вперед, и, когда вспыхивало, Плетнев видел его оскаленные от напряжения зубы, вывернутые локти, мокрые волосы, залепившие лицо.

Потом Плетнев уже ни о чем не думал и ничего не видел, и все это было как продолжение катастрофы.

Он знал только, что нужно толкать, обязательно нужно, а для чего – неважно, и ноги скользили по щиколотку в воде, и молния сверкала, и гром гремел, и вода отвесно падала с неба.

Так продолжалось довольно долго, Федор крикнул:

– Держи! – и куда-то делся.

Плетнев держал. Прибежал Федор, и они вдвоем затолкали мотоцикл под какую-то крышу.

– Первый раз в жизни, представляешь?!

Алексей Александрович кивнул, нагнулся вперед, оперся обеими руками о колени, тяжело и коротко дыша.

Вспыхнул свет, он зажмурился, подышал еще немного и выпрямился.

Мотоцикл стоял под навесом возле того самого гаража или сарая, где Алексей Александрович изучал следы во дворе Федора Еременко.

Дождь стал потише, но все еще лило как из ведра.

– Пошли, чего встал?!

По-прежнему ни о чем не думая, следом за Федором Плетнев поднялся на высокое крыльцо и оказался в просторном и странном помещении. Хозяин шуровал и грохотал чем-то за его спиной.

Плетнев слизнул с губ воду и огляделся.

Н-да.

– На тебе полотенце, сейчас еще штаны какие-нибудь найду.

Так, это все грязное, это тоже… Во, нашел!..

Плетнев переступил ногами. Вокруг него на темные доски пола налило довольно большую лужу.

– Ну, чего застыл-то, Леха?! Вытирайся давай! Вон штаны, а там майка.

Стуча зубами, совершенно замерзший Плетнев стал стаскивать с себя джинсы. Они застряли на бедрах и никак не снимались.

– Тебе чего, водки или лучше вискаря?

– Ви-виски, – выговорил Плетнев, навыворот стаскивая мокрые штаны. С волос капало, и вдруг все это перестало быть приключением.

Он ничего не понимал.