Старый, но крепкий

А для его прокачки имеет смысл обратиться к кому-нибудь, кто знает о растущих в этих землях травах все. Тем более, что такой человек у меня на примете есть, и он вроде как настроен на объяснения.

С такими мыслями я и пошагал к травнику.

В отличие от вчерашнего посещения, лавка утратила для меня часть уюта. Вчера я был уставшим, замерзшим, и был рад любому помещению с крышей. Сегодня запахи казались мне излишне резкими. На стенах все так же висели связки растений, перевязанные грубой верёвкой: в воздухе витал густой, терпкий аромат сушёных трав и пыли, которую эти веники собирают. Полки так же ломились от банок и бутылочек, заполненных порошками, настойками и сушёными корнями.

Стоило мне присмотреться к порошкам и баночкам, как передо мной выскакивали таблички с надписями, гласившими одно и то же: «Неизвестно». Но когда я читал обозначения, надписи сменялись на «травяной сбор», «толченые листья Духовного цветка». Отлично! Значит, можно изучать даже порошки и веники! Вчера я не догадался присмотреться к висящим травам, да и сил на изучение не было.

Рой сидел за прилавком. Сейчас я изучил травника внимательнее.

Лицо мужчины было будто вырезано из камня: резкие черты, хмурые брови и тяжелый взгляд. Рой читал толстую книгу в кожаном переплёте, но когда я подошел — захлопнул том и отложил на край прилавка.

Я невольно остановился, прикипев взглядом к этому редкому зрелищу. Книга. Настоящая книга. Совсем недавно она меня не удивила бы — в моем дворе стояли шкафы, заполненные книгами для обмена. На Земле люди пресытились книгами и обесценили их: я знаю женщину, которая использовала томик стихотворений Макара Свирепого, чтобы подкладывать под ножку стола. Когда увидел это — забрал и принес домой. Редкая книга, издана до 1930-го года…

— Выкладывай, чего хотел, — произнёс травник, отрывая меня от нахлынувших воспоминаний.

Я поприветствовал мужчину, а потом выложил:

— Обучите меня знанию трав? Я вчера принес вам сорняки, но буду приносить правильные растения, если узнаю, какие растения — правильные.

Он медленно оглядел меня с головы до ног: мои потрепанные штаны (не в теплых же, недавно купленных, ходить), стоптанные сапоги, латанная рубаха. Взгляд его стал ещё суровее.

— Ты точно за этим пришел? Может, ты вчера вкус денег узнал, и хочешь стащить чего подороже?

Я насупился, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. Да что он знает обо мне?

Но выхода раздражению не дал.

— Чтобы стащить что-то дорогое, нужно знать, что дороже стоит, — буркнул я и повернулся к двери.

— Стоять!

Я замер на месте. Что, сейчас полезет проверять мои карманы? Или вызовет стражу?

Вместо этого он смерил меня долгим проницательным взглядом. Потом медленно кивнул сам себе и махнул рукой.

— Подойди ближе.