Старый, но крепкий

— Ревматоидный артрит, — наружу вместе с паром вырвалось последнее из списка врачебных диагнозов прошлой жизни, сильно похожее на ругательство. — Чтоб вы рассыпались, твари костлявые!

Я сделал то единственное, что мог в этой ситуации: побежал к ледяной горке. Если доберусь до неё, смогу оторваться от них, или хотя бы получить фору.

Внутри теплилась надежда, что скелетам станет наплевать на меня; что Цзянши окажутся медлительными и хрупкими, и кто-нибудь из них в попытке преследовать меня поскользнётся на льду и развалится. Увы — лестница осталась позади, но скелеты быстро нагоняли меня, и тот, что бежал первым, выделялся особой шустростью. Я бежал, проваливаясь в снег и молился, чтобы никто из мертвой троицы вспомнил, что копья можно метать.

По пути снимаю со спины короб и, удерживая его в руках, прыгаю на лёд в последний момент, увернувшись от выпада ржавого копья.

Я заскользил на пятой точке с устрашающим ускорением. Скорость набралась внушительная. Пар раз я пробивал ногами снежные заносы, но последний, специально сваленный внизу горки, спас меня. Я врезался ногами в снег, едва не ударился головой о лед, но я остался доволен. Горка закончилась, но ступени продолжались. Теперь нужно преодолеть еще треть лестницы, уже пешком.

Я обернулся, опасаясь увидеть катящихся следом скелетов. Нет — они бежали следом по ступеням. Я слышал отчётливое клацанье костей о камень. Тройка скелетов нагоняла меня и, шустрый отрывался от остальных. Кажется, полученное ускорение на горке дало мне небольшую фору во времени — они не догонят меня на лестнице, но отбежать от подножия я успею недалеко. Они бежали быстрее, чем я ожидал, ловко переставляя костлявые ноги. Минуты через полторы первый скелет будет здесь.

Справиться с тремя противниками я не мог. Но что, если их будет двое? От двоих можно убежать. А если вовсе — один? А может, получиться убить сразу троих?

У меня был туз в рукаве — заклинание «Кражи памяти». То, что я прежде ни разу не использовал… и, наверное, не использую на людях из-за собственных принципов. Но что если заклинание действует не только на людей, но и на Цзянши? Если они в достаточной мере сохранили разум, то может и сработать. Никаких светлых чувств к тварям я не испытываю.

Я повернулся к приближающимся скелетам, на секунды взглянул в их пустующие глазницы. Слова древнего заклинания сорвались с моих губ в хриплом шёпоте — вырвался из горла словно ржавый нож, царапая изнутри. С каждым произнесённым слогом воздух вокруг становился гуще, а время медленнее.

Скелет, бежавший первым, застыл на месте. Его череп дёрнулся, как будто некто невидимый позади схватил его за отсутствующие волосы. В пустых глазницах на мгновение вспыхнул огонь — мертвый, голодный.