Способность любить

Прошел тремор, который охватывал меня в первые дни, когда Есю нужно было брать на руки. Сейчас я перестал бояться, что уроню и сделаю что– то не так. Напротив, с дочерью на руках меня охватывает чувство умиротворения.

Единственное, что вызывает у малышки возмущение – это мои попытки ее одевать. Сначала оеа героически терпит мои неумелые действия, но затем неизменно разражается пронзительным плачем. Тогда на выручку к нам обоим спешит Олеся.

– Я сам все уберу. Пойдем, ты ее оденешь, – решаю, что сегодня было бы неплохо обойтись без экстрима.

– Струсил, – ехидничает Леська, становясь похожей на совсем юную девчонку.

Мы идем в детскую, где Олеся быстро одевает дочку, потом принимается ее кормить. Я возврашаюсь в ванную, привожу там все в порядок. Когда снова захожу в детскую, Олеся перекладывает спящую девочку в кроватку.

– Она опять заснула? Это вообще нормально?"

"– Да, вполне. Малыши обычно много спят. Но если ты соскучиося по детскому плачу, я могу ее разбудить.

Она поворачивается ко мне и в разрез домашнего платья выглядывает стройная женская нога.

– Не надо! – произношу я чуть охрипшим голосом.

Мои мысли уносятся совсем в другую сторону.

Олеся

Это какая– то магия, как Влад действует на меня. Так не должно быть. Но есть. В его глазах разгорается голодное пламя, когда он смотрит на мою оголенную ногу. Дыхание тяжелеет у нас обоих. Воздух тяжелеет. Моя тяга к этому мужчине похожа на жажду. Ее вроде бы можно утолить на какое– то время, но затем она вспыхивает с новой силой.

Да и он...Явно ко мне неравнодушен. То, что я вижу сейчас в его глазах, что угодно, но только не равнодушие. Его кадык дергается, когда он рукой дотрагивается до моего бедра. Ладонь горячая. Обжигает кожу в том месте, где я ее чувствую. Жар от мужской руки проникает глубже, в самую кровь. Воспламеняет ее. Заставляет что– то внутри меня вспыхивать, гореть, полыхать, растекаться огненной лавой.

И пусть еще не время. И мне нельзя ощутить его в себе. Там, где я хочу. Где жажда сильнее всего, несмотря на то, что после родов прошло еще мало времени. Но только... Закусываю губу, перехватываю его ладонь.

Тихо шепчу:

– Не здесь, – забрасываю в карман радионяню и увлекаю мужчину за собой.

В нашу спальню. Веду его, не желая разрывать перерлетенных пальцев. Он так нужен мне. И я надеюсь, что я нужна ему не меньше.

Да, сейчас я не могу достичь своего удовольствия. Но ничто не мешает мне подарить его ему.

Мы оказываемся в темноте комнаты. Я не стесняюсь. Наоборот, я вспоминаю, как он выглядит обнаженным. Сильные руки, крепкие ноги, мошная грудь, покрытая порослью жестких волосков, аппетитная задница и толстый, длинный, увитый венами член. Такой горячий, с нежной бордовой головкой. От картины в моей голове во рту скапливается слюна.