Эскортница

Приятная тугая заполненность, его собственнические, неидеальные движения. Без лоска и пафоса. Артём будто немного растерян, берет меня и мыслями со мной, но при этом всё как-то иначе. Надломленно. Не знаю, последний ли это наш секс. Мне хочется, чтобы он не заканчивался.

Когда достигаю пика, Артём как обычно чувствует. Сжимает меня крепче и врезается в быстром темпе, позволяя прожить каждый спазм, испить наслаждение до последней капли. Когда я обмякаю в его руках и расслабляюсь, слышу голос:

— Что же мне с тобой теперь делать, девочка Галя? Моя девочка.

Распахиваю ресницы, но ответить не успеваю. Артём снова двигается, снова любит движениями, телом своим, окутывает жаждой. Кончает ярко, стонет, не сдерживаясь, от чего я мгновенно завожусь снова. Хочу всего его облизать, зацеловать, занежить, но мешкаю, опасаясь показаться навязчивой.

Потом мы идем в душ по очереди. Петра уже нет, я даже не знаю, когда он ушел. Наверное, сразу. Мимоходом отмечаю, что бутылка вина на столе пуста, хотя мы оставляли ее едва начатой.

Прибираюсь в гостиной, мою посуду. Когда возвращаюсь в постель, Артём читает что-то на планшете.

Я тихонечко укладываюсь рядом, он поворачивается ко мне и долго смотрит, будто изучает. Словно принимает решение. Мы оба в этот момент уязвимые.

— Всё в порядке? — спрашивает.

— Да. А у тебя?

— Пока не знаю. Спи.

— Ладно.

Отворачиваюсь, закрываю глаза и проваливаюсь в сон, чтобы через шесть часов проснуться от тревожной трели телефона и с ужасом осознать, что отпуск закончился. Начинается реальность.

И что Артём, кажется, это понял еще вчера.

Глава 38

— Дима, привет, — говорю шепотом, сбивчиво. — Что случилось? Шесть утра!

Сама едва не спотыкаюсь, спросонья спеша в гостиную. Плотно закрываю дверь, дабы не разбудить Артёма.

— Алин, извини, если разбудил. Вопрос срочный: ты сможешь прилететь сегодня? Да или нет?

— Что? Зачем?

— Маму ночью в больницу увезли, нам поддержка не помешает.

Я плюхаюсь на диван, закрываю глаза. Этого и боялась. Ну нельзя ей, нельзя больше беременеть!

Дима коротко рассказывает, что нужна операция. Есть все шансы и маме помочь, и ребенка сохранить, но до родов ждать нельзя.

— Так а Женя? Она где?

— Да здесь она. Скандалим вот. С утра, мать ее, до ночи! Что-то я один уже не вывожу, систер. Дома бардак, жрать нечего. Варя и Миша бунтуют, возраст поганый. Аська ревет по матери скучает. Остальные более-менее, но мозг всё же выносят. Отца увижу, клянусь, морду ему разобью.

Вздыхаю.

— Я работаю до послезавтра, потом постараюсь. Честно слово. Держись, братик, все наладится, — говорю это и еще многое другое. Успокаиваю, поддерживаю. Пытаюсь слова подобрать правильные.

Корю себя за злость на маму! Запрещаю себе осуждать ее, это неправильно и меня не касается. Ее тело, ее жизнь.