Эскортница

Если бы я знала, что Артём не один, в жизни бы не полетела. Мы были вместе пять лет, это очень много. Я надеялась, он хотя бы для приличия потерпит какое-то время. К вам эти претензии, разумеется, не относятся. Я сейчас в некотором шоке нахожусь и несу чушь.

Уши горят. Нестерпимо хочется извиниться.

— Мы знакомы значительно меньше, — стараюсь я отшутиться. Сама напряжена до предела. — Вряд ли наша связь что-то для него значит.

— Это неважно. Вернемся к главному. Я... всегда очень хотела родить ребенка. Особенно после того, как врач сказал, что из-за аварии с этим могут быть проблемы. Мы с Артёмом долго пытались зачать, годами ничего не получалось. Лекарства, анализы, срывы... Четыре неудачных ЭКО.

— Боже. Мне очень жаль. Я не знала.

— Спасибо. Конечно, вы не знали. Мало кто вообще в курсе. Несколько месяцев назад случился очередной провал, который я... крайне тяжело перенесла. Ехала на работу, когда пришел результат анализа крови на ХГЧ. Отрицательный. От самой себя не ожидала, что впаду в истерику. Едва не попала в аварию, остановилась на обочине. Вышла из машины на трассе и просто не могла пошевелиться. Вам знакомо оцепенение от отчаяния? Когда остается одна лишь оболочка, а внутри пустота. Ничего больше нет.

— Думаю, да, — произношу очень тихо.

— Это было оно. Мечты разом рухнули, я поняла, что больше нет сил. Так и стояла в ступоре несколько часов, чуть до смерти не околела. Когда пришла в себя, позвонила Артёму, он на объекте был. Бросил всё, сорвался, приехал. Отвез домой, вызвал врача. Я была невменяемой, что-то кричала, плакала. Успокоившись, поставила его перед фактом, что мы заканчиваем попытки, потому что еще один провал я просто не переживу. В клинике у нас оставался эмбрион, Артём был против утилизации. Сейчас я ему благодарна за это, но в тот момент, поймите, просто была не в адеквате. Мы поругались сильно, и я уехала. Жалею сейчас о тех словах, что наговорила ему. Думала, он тоже жалеет. Надеялась. — Мария вновь смотрит на меня, и хочется исчезнуть. — Но, наверное, я переоценила наши чувства.

Артём упоминал, что с любимой женщиной играл в намного более жестокие игры. Вот, значит, какие.

Мария берет салфетки. Я следом тоже.

В красках представляю, как Артём срывается, летит спасать, утешает, просит попробовать еще раз. Моей семье не знакома беда бесплодия, но могу понять, как ужасно больно — хотеть детей, но не иметь возможности родить от любимого."

"— Недавно я вернулась из Европы и сделала в клинике подсадку. Не знаю, откуда взялись решимость и слепая уверенность, что так правильно. — Мария начинает рыдать. — Это было сильнее меня. Я просто ощутила, что мой малыш меня ждет. Что мы обязательно встретимся. И что нельзя опускать руки.

— Вы беременны?

Она молчит, но слов и не нужно. Я считываю по ее лицу.

— Не знаю.