Стереть из памяти

– Гликерия Павловна, пройдите, пожалуйста, в комнату для персонала и покажите, где вы стояли, что делали и к чему прикасались, когда увидели потерпевшую, – попросил капитан Спиридонов.

Лика послушно переступила порог, встала на то самое место, где оказалась, когда вошла сорока минутами раньше, обвела глазами комнату и вдруг замерла, будучи не в силах сказать ни слова. Слева от дивана стояли не замеченные ею ранее ярко-красные кеды.

Отпуск становился все более суматошным. Из отеля им пришлось поехать в полицию, где Снегова запротоколировала их показания. Затем Антон отвез Лику в больницу, узнать, как состояние Викентия. Тот по-прежнему был без сознания, но врачи делали все необходимое для детоксикации организма. Записав перечень вещей, которые необходимо привезти, они вернулись в отель, чтобы собрать все нужное, затем заехали в магазин, чтобы докупить то, чего не хватало, и снова вернулись в отделение, чтобы передать собранные пакеты.

Лика вздрогнула, когда дверь открылась и им навстречу вышел Дмитрий Ермолаев.

– Здравствуйте, – сказал он вполне доброжелательно. – Наслышан уже про ваши приключения. Но вы не переживайте. У вашего друга сильный организм, похоже, что он справится без видимых последствий.

– Уже известно, чем его отравили? – спросил Антон.

– Одним из лекарственных препаратов, содержащих гидроксизин, – ответил тот. – Это транквилизатор современного поколения, очень полезный в малых дозах, но вызывающий изменения сердечного ритма при передозировке. Хорошо, что у вашего друга большая масса тела, был бы на его месте кто-нибудь более щуплый, могли бы и не довезти.

Лика оглядела себя. Да, в ней пятьдесят восемь килограммов, а в Викентии – девяносто четыре. Убийца не знал про Викентия, он рассчитывал дозу, исходя из массы тела в два раза меньше. Если бы она осталась в номере одна и выпила оставленную воду, в которой растворили лекарство, то это ее не успели бы довезти до больницы. По лицу Антона она заметила, что он думает о том же самом.

– Вы так хорошо об этом осведомлены, потому что сами растворили этот ваш гидроксизин в воде и принесли ее в мой номер? – спросила она резко.

Ермолаев посмотрел на нее с удивлением.

– Разумеется, нет. С чего вы это взяли? С какой стати я должен желать вам вреда?

– У вас красные кеды, – выпалила Лика и замолчала.

В комнате для персонала в «Зеландии» тоже стояли красные кеды и принадлежали они не доктору Ермолаеву, а кому-то из персонала. Ирине? Гузели? Администратору, имени которой Лика не знала? Эльмире Степановне?

Доктор смотрел на нее как на больную.

– И что? Какое отношение мои красные кеды имеют к гидроксизину?

– Несколько дней назад меня ударил по голове человек в красных кедах.