Стереть из памяти

Первой было примерно столько же лет, сколько и самой Лике, лица второй она не разглядела. Первая была в черном брючном костюме, вторая – в розовом купальнике. Может это быть один и тот же человек? Точнее, один и тот же труп? С точки зрения вероятности да, вполне. С точки зрения логики это полный бред.

– Я не знаю, – опешила она. – Лучше честно признаться, чем натягивать сову на глобус.

– Да, сову на глобус мы натягивать не будем, – согласился Антон. – Все, приехали."

"Лика и не заметила, как за разговорами они добрались до Сестрорецкого кладбища. Антон помог ей выйти из машины и уверенно повел между рядами могил. Сама бы она ни за что не нашла нужный участок, а он, похоже, неплохо ориентировался тут, потому что довольно быстро они оказались на месте. Антон даже цветы купил заранее, достал с заднего сиденья и вручил ей, недотепе. Надо же, ни одной мелочи из вида не упускает.

К двум памятникам родителей деда, которые Лика пусть смутно, но все-таки помнила с того единственного раза, как дед водил ее сюда, добавился третий, очень скромный. На небольшом куске серого гранита без всякой фотографии было выбито имя «Ковалев Андрей Сергеевич», и годы жизни, оборвавшейся двадцать лет назад.

Могила казалась если не ухоженной, то уж никак и не заброшенной. Даже искусственные цветы лежали. Ах да, Антон говорил, что его родители за ней присматривают. Спасибо им большое.

– Здравствуй, дед, – негромко сказала Лика и присела, прикоснувшись пальцами к прохладной шершавости гранита. – Ты прости, что я так долго не приходила. Я даже не знаю, как так получилось, что мы все тебя бросили одного на целых двадцать лет.

– Мои бабушка с дедушкой тоже удивлялись, если честно, – проговорил Антон негромко. – Я помню, как в моем детстве ваша семья обсуждалась как пример того, что любовь друг к другу можно пронести через всю жизнь. Что случилось, Луша? Мама говорила, что на похоронах твоя бабушка была словно каменная. Слова не произнесла, слезинки не проронила. Словно не могла простить Андрея Сергеевича за то, что он умер.

– Она и потом, когда к нам переехала, наотрез отказывалась о нем говорить, – вздохнула Лика. – Словно раз и навсегда из жизни его вычеркнула. И из памяти тоже. Я, признаться, никогда этого не понимала, но и не спорила. Думала, может, ей так легче?

Они провели на кладбище минут десять, а затем вернулись в машину.

– Куда теперь? – спросил Антон.

– А какие варианты?

– Могу по городу повозить, ты же на территорию индустриального завода хотела. А можем сесть в каком-нибудь кафе и поговорить. Я вчера вечер не впустую провел. Я побеседовал с Вадькой Спиридоновым, и он, хоть и поворчал для вида, всю необходимую информацию мне добыл.

– Да ты что! – оживилась Лика.