Сын мэра

Сердце работает на разрыв."

"В следующее мгновение он меня целует. Без прелюдий, сразу жадно. Давит языком на мои сомкнутые зубы и, когда я сдаюсь, врывается в мой рот.

Нагло исследуя новую территорию, проходится по небу, зубам, скользит вдоль моего языка.

Я, оглушенная, напуганная напором и покорная, позволяю все это ему делать.

Более того, несмело отвечаю, потому что… черт, потому что мне это нравится!.. Нравится до безумия!

Саша, видимо, поняв это, освобождает мою руку и вжимается в меня так, что мою грудь буквально расплющивает о его торс, а под ребра врезается металлическая пряжка ремня.

Безумие. Это просто какое-то безумие. Прилипнув друг к другу, мы целуемся, как бешеные. Мне не хватает воздуха, но он мне сейчас и не нужен. Я дышу тем, что он мне дает.

Целуя, жалит, кусает губы, ворует мое дыхание.

Говнюк.

Оторвавшись от моих губ, смотрит на меня с еще большей злостью, чем до этого. Давит в живот своей эрекцией, и ведет себя так, будто только я в этом виновата.

Спускается взглядом по шее, пальцем оттягивает ворот кофты и оголяет мое плечо. Подушечкой большого пальца выводит на нем круги, тянет резинку бюстгальтера. Толкается в меня бедрами.

Меня простреливает желанием. Снова. Как тогда, в душе. По внутренней поверхности бедер расползается жар, колени подкашиваются.

Продолжая гладить кожу плеча, вторую руку запускает под юбку.

Нет… Это слишком…

Да, я почти сошла с ума, но на задворках сознания маячит мерзкая мысль, что он не свободен.

Всего несколько минут назад он целовал Алину и, скорее всего, через несколько минут он снова будет ее целовать.

Упираюсь ладошками в его грудь и молча отрицательно мотаю головой.

Саше не нравится. Рыкнув, он снова впечатывает меня в стену и задирает юбку до пояса.

- Хватит, - сиплю тихо, - что ты делаешь?

- Врешь или нет… хочу проверить.

Опустив взгляд вниз, сначала смотрит на кружевную резинку чулок, а затем – на винного цвета трусики.

Не вру. Я, действительно, всегда ношу только комплекты. Сегодня на мне этот – скромные трусики – слипы и лифчик с мягкой чашкой.

Положив руку на бедро, Саша просовывает большой палец под резинку белья и оттягивает ее, одновременно вжимаясь в меня твердым пахом.

У меня вырывается нечаянный стон. Греховцев грязно выругавшись, внезапно меня отпускает и делает шаг назад.

Мне приходится приложить значительные усилия, чтобы не скатиться вниз по стенке. Ноги как мармеладные змейки.

Судорожно одергиваю юбку, поправляю ворот блузки и поднимаю с пола свой рюкзак.

- Иди.

Безуспешно пытаюсь восстановить дыхание, убираю волосы от лица. На него смотреть не могу.

- Иди, я сказал! – рявкает Греховцев, - пошла!

Вылетаю в коридор пулей, втянув голову в плечи, бегу, словно за мной черти гонятся.

В ушах гул, в горле колотится сердце, а губы полыхают огнем.