Сын мэра

- А кто? Я не знаю еще, какой хитростью ты пролезла в их дом, но учти, Саши тебе не видать! Не твой уровень, девочка!

- Кто тебе сказал, что я на него вешаюсь? Саша?

- Я это и так поняла, - проговаривает с умным видом, - думаешь, я не вижу, как ты его взглядами пожираешь?

- Ты чокнутая! – вырывается нервный смешок, - вы оба больные! И ты, и твой Сашенька!

- Я так и знала! Ты только изображаешь из себя тихоню! На самом деле ты самая настоящая шлюха! И белье у тебя, как у проститутки!

Глаза застилает красная пелена, лицо горит как от ожога. Сама себя не контролируя, я замахиваюсь и влепляю Алине пощечину.

Она пугается, и я пугаюсь. Стоим, глядя друг на друга выпученными глазами. А затем блондинка открывает рот и начинает визжать. Бросается на меня с кулаками, не красиво скалясь, пытается схватить за волосы, но я делаю шаг назад, и она, споткнувшись на своих каблуках, падает на колени.

- Сука!!! Тебе конец!

Я продолжаю отступать назад. Задыхаясь, делаю беспорядочные вдохи, хватаю воздух губами.

- Прости, - шепчу еле слышно.

Ее подружки смотрят на меня как на зверя. Одна из них подбегает к Алине, помогает ей подняться, вторая зачем-то включает камеру на телефоне и снимает, как та ревет и извергает проклятия на мою голову.

- Прости, - прошу еще раз, разворачиваюсь и даю деру.

Останавливаюсь только на входе в общежитие, втянув голову в плечи, проскальзываю мимо вахтера и бегом поднимаюсь на четвертый этаж.

Легкие горят огнем, тело сотрясает крупная дрожь. Я начинаю осознавать, что натворила. Мама всегда говорила, что моя несдержанность и топорная прямолинейность до добра не доведут.

Так и вышло. Я выплеснула на Алину все, что носила в себе последнее время. Разочарование, ревность и обиду на Греховцева, черт бы его побрал!

Что будет теперь? Меня отчислят с позором? Как я Раисе Николаевне и Герману Дмитриевичу в глаза посмотрю? Как домой вернусь?

Боже… какая я непутевая…

- Это правда, что о тебе говорят? – спрашивает ворвавшаяся в комнату Света.

На щеках румянец, в глазах азарт.

- Что говорят? – спрашиваю хрипло.

- Что ты побила какую-то фифу с третьего курса.

Зажмурившись, я болезненно морщусь. Мне конец.

- Правда, да?.. – чувствую, как прогибается матрас, - расскажешь, что случилось?

Закрываю лицо руками и отрицательно мотаю головой. Я не стану оправдываться, пусть отчисляют.

Надо позвонить маме и тете Рае.

В этот момент мой, зажатый в руке телефон, оживает. Номер неизвестный, но и так уже понятно, ничего хорошего мне этот звонок не принесет.

- Ответь, - шепчет Света, глядя на меня с сочувствием.

Я нажимаю на зеленую трубку и подношу телефон к уху.

- Спускайся. Живо! – орет голос Греховцева.

- Нет.

- Хочешь, чтобы я сам поднялся? Я могу, ты меня знаешь!

- Хорошо, сейчас выйду…

- Даю две минуты.