Тайна затонувшего конвоя

Город, растянутый на десять верст вдоль скалистого берега Кольского залива, медленно восстанавливался, приходил в себя. Запускались предприятия, работали коммунальные службы. Кое-где на месте снесенных руин уже возвышались свежие строения. Росло население — в основном за счет семей рабочих, переезжающих с востока.

Немцы так и не смогли взять этот город, самый крупный в мире из всех, расположенных за Полярным кругом, хотя неоднократно проводили наступательные операции. Захватчики продвинулись здесь от границы лишь на несколько десятков километров. Войска Карельского фронта и морская пехота Северного флота стояли как влитые, отбивали атаки стопятидесятитысячной армии «Норвегия».

Они несколько раз переходили в контратаки, чтобы отбросить противника, но тоже не достигли крупных успехов. Практически три года линия фронта не менялась, велись позиционные бои. Война шла на море и в воздухе. Немцы безжалостно бомбили Мурманск. Почти все деревянные постройки в городе были сожжены. Уцелело лишь несколько десятков кирпичных зданий в центре. Но город жил, сражался, зарывался в землю.

Летом сорок четвертого войска Карельского фронта перешли в наступление и вытеснили немцев с финнами за пределы СССР, сняли угрозу с города.

Уже год тут шла фактически мирная жизнь."

"«Эмка» встала в переулке на задворках промышленной зоны. Смутные тени скользили по обочинам, растекались. Это место было идеальным для засады. Еще со времен Антанты здесь сохранились корпуса складов, пришедших в полную негодность. В военные годы сюда залетали бомбы, кругом валялись деревья, выкорчеванные взрывами, куски заборов. Работающих предприятий в округе не было, жилые здания тоже отсутствовали.

Топченый с Карасем кряхтели, перекатывали на проезжую часть тяжелый кусок бетона.

— Карась, туда! — Махан выстрелил пальцем в темноту. — Будешь сзади прикрывать, уяснил?

Этому парню было не в диковинку бить со спины. Плотоядно похрюкивая, он свалил в темень.

— Карась, без самодеятельности! — крикнул вдогонку Белый. — Только по команде!

Махан присел на корточки у забора, всматривался в пространство, тер глаза.

— Это глухомань какая-то, Белый! Какого черта здесь поедет инкассаторская машина?

— Не поверишь, Махан, но она всегда здесь едет.

Сам посуди, нашему брату в этих краях делать нечего, особенно ночью. Какой резон шнырять по пустым закоулкам? Ни кабаков, ни лабазов, ни командировочных, которых можно потрясти. Маршрут секретный, в курсе только пара рыл и шофер. Участок короткий, здесь можно срезать целый километр с Пролетарской до Октябрьской. Три минуты страха, и ты на заводе. Не переживай, Махан, — утробно урчал Белый. — Если все у нас срастется, то этой дорогой инкассаторы перестанут ездить. Впрочем, так будет в любом случае.