Таня Гроттер и трон Древнира

Клопп сразу примется хихикать и говорить: «Марш отсюда, киндер! Даже Древнир быль двоечник! Какой можель быль образований в сольнечный день!» – вспомнил Ягун.

Перешагивая через разбросанные вещи, дядя Герман надел сапоги со шпорами, корону, повесил на пояс ржавую шпагу (ту самую, что сегодняшней ночью, возможно, спасла Котлеткина от смерти!) и поехал в Думу вправлять мозги политическим конкурентам. Пипа отправилась к Ленке Мумриковой, а тетя Нинель выпроводила Баб-Ягуна и Таню на лоджию и, вызвонив домработницу, взялась за уборку.

– Знаешь, а твои родственнички в общем-то ничего. После небольшой магической коррекции из них могли бы получиться вполне приличные лопухоиды, – задумчиво сказал Баб-Ягун.

– Ну уж нет! Дяде Герману и полное зомбирование не поможет! Да и вообще, он дорог мне как седая древность старины! – сказала Таня, заразившаяся от Склеповой любовью к бессмысленным, но звучным словосочетаниям.

Она никак не могла выбросить из головы сегодняшнюю ночь. Зачем Спящему Красавцу было крушить все в квартире дяди Германа и прожигать искрой рюкзак Ягуна, а до этого то же самое делать с вещами остальных учеников? Наверняка у него была веская причина так поступить.

– Ягун, давай пошлем Тарараху купидончика! – предложила она.

– С какой это радости? Он все равно не умеет читать. А у купидончиков головы дырявые. Они больше трех слов сроду не запоминали.

– А мы пошлем его Ваньке, а он уже Тарараху прочитает.

Ягун насмешливо воззрился на Таню.

– А-а-а! Так и скажи, что просто Валялкину хочешь письмо написать! Тили-тили-тесто, а?

– Замолчи, пылесос! Мамочка твоя бабуся! – буркнула Таня.

Ей ужасно захотелось превратить Ягуна во что-нибудь. Например, в попугая. Но не в говорящего, а в какого-нибудь глухонемого. При условии, что такие существуют."

"Продолжая ржать, Ягун удалился доводить вернувшуюся домой Пипу. Кстати, Пипа заявилась не одна, а с Ленкой Мумриковой, которая с любопытством высовывала нос из коридора.

– Ну что, девушки-красавицы, экскурсия в магический мир, а? Никто не хочет посмотреть мои младенческие фотографии, как я летаю на крылатом горшке? Крылья у него такие же большие, как мои уши! – с ходу предложил им Ягун.

У Ленки Мумриковой мгновенно покраснели лоб и подбородок. Наглый Ягун ей нравился.

А тем временем Таня взяла лист бумаги, в задумчивости погрызла ручку и наконец начала писать:

«Ванька!

Передай Тарараху, чтоб не спускал глаз С-Того-Кто-Не-Дрыхнет-По-Ночам! Это очень важно! Тарарах сообразит, о ком я. Прости, что не могу объяснить понятнее, это не мой секрет. Я даже имени его не могу назвать по одной причине, которую я тоже не могу назвать… Вот так вот запутано.