Таня Гроттер и трон Древнира

Я произнесу заклинание высвобождения – и они перестанут быть нелепыми каменными перстами и станут тем, чем должны были быть!

– Троном? – неуверенно предположила Таня.

– Разумеется… – загрохотал Фудзий. – Это и есть трон Древнира, неисчерпаемый источник магии! Старик был неглуп. Он не стал превращать трон ни в скамейку, ни в диван, ни во что-либо подобное. Это было бы слишком просто и бросалось бы в глаза! Он не разменивался на мелочи! Его трон ни много ни мало, как сам Тибидохс. Вернее, подземная его часть. Если бы ты знала, сколько времени я потерял, пока сумел это понять!

Пользуясь тем, что Фудзий почти на нее не смотрит, Таня продолжала пятиться к колонне. Внезапно что-то подвернулось ей под ноги. Споткнувшись, Таня упала. То, что она прежде с удивлением принимала за собаку, оказалось футляром ее контрабаса…

– Так это были вы, а не Готфрид! – воскликнула она.

Сомнения… Сомнений уже не было…

Глава 17

ГРЕБЕНЬ И ПОЛОТЕНЦЕ

– О, разумеется, это я украл у тебя футляр! – согласился Фудзий. – Никогда не следует слишком доверять знакомым, особенно новым. Разве ты не задумывалась, зачем кому-то вообще могло понадобиться такое старье?

– Задумывалась. Но мне было непонятно. Вначале я считала, что он и есть трон, но потом стала сомневаться, – сказала Таня.

– И правильно. У твоего футляра нет никакой скрытой сущности. Но это не мешает ему быть в своем роде уникальным. Твой прадед Феофил, охраняя контрабас, вложил в футляр много защитной магии… – кивнул Фудзий.

Таня вспомнила, как в детстве пряталась в футляре от разъяренной тети Нинели и та ни разу не смогла вытащить ее оттуда, хотя была сильна, как самка гиппопотама.

– Да будет тебе известно, – продолжал Фудзий, – твой прадед всю свою жизнь искал трон Древнира и под конец нашел-таки его, но не решился завладеть им. Ведь для этого пришлось бы уничтожить Тибидохс, а у старикана не хватало на это духу. И тогда Феофил поступил иначе… Ты никогда не всматривалась в фактуру драконьей кожи, которой он обтянул днище футляра? Нет? Напрасно! Твой футляр о многом мог бы рассказать, особенно если смотреть на него в полночь, при свете трех свечей, каждая из которых короче предыдущей ровно на полпальца. Видишь ли, Феофил понятия не имел, что у него будет правнучка, да и вообще, по-моему, терпеть не мог детей. Именно поэтому он никому – даже своему сыну – не рассказал о карте. Лишь однажды, да и то полунамеком, упомянул о футляре одной знакомой ему ведьме. Между прочим, о чем Феофил и не подозревал, эта ведьма была тайной союзницей Чумы-дель-Торт, хотя, разумеется, как все подобные союзники, она была себе на уме и больше заботилась о своих интересах, чем об интересах госпожи…

– Humanum est mentiru[5] – недовольно сказал перстень.