Таня Гроттер и трон Древнира

– Зачем?! С какой стати ты вообще полез на эту лавку? – закричала она.

Ей казалось, она ни на кого никогда так не злилась, как сейчас на Ваньку. И ни за кого так не волновалась.

– Я… я просто не мог иначе… ты же знаешь почему… – едва выговорил Валялкин.

И как он только мог так блаженно улыбаться, когда губы у него были разбиты в кровь, а вся правая сторона лица превратилась в сплошную ссадину?

– Почему, дурья твоя башка? Разве было не ясно, что эти темные тебя подставят? Ты же знал, знал!

Ванька стиснул Тане руку.

– Я тебе никогда об этом не говорил… Я сделал бы это снова… Сделал бы для тебя, потому что ты была рядом и я не мог…

– Что «и я»? – перебила Таня. – По-твоему, меня бы очень обрадовало, если бы тебя залягала эта укушенная табуретка?

– Ты не понимаешь… Как ты можешь понять, когда я пугало в майке, которое… с которым никто… Что ты вообще понимаешь? – не договорив, Ванька улыбнулся еще блаженнее и закатил глаза.

– Ягун, чего ты стоишь? Разве ты не видишь?.. Помоги мне! – крикнула Таня.

Таня и Баб-Ягун схватили Ваньку и потащили в магпункт. Им деятельно помогал Шурасик. Попутно обнаружилось, что все это время он любознательно подслушивал под дверью, изредка конспектируя заинтересовавшие его моменты в записную книжечку.

Семь-Пень-Дыр, Жикин, Демьян Горьянов и Гуня остались в комнате. У истинных черных магов было не принято помогать белым. Если, конечно, они сами когда-то не были белыми, как тот же Шурасик.

– Фи! – с презрением сказал Жора Жикин. – Вы слышали, что он молол? Готов поспорить, этот жалкий маечник влюблен в Гроттершу! И самое прикольное, что только одна Гроттерша, кажется, этого не понимает. Вот я, например, всегда смекаю, когда в меня влюблены. Когда вчера Гробыня опрокинула на меня поднос с компотом, я сразу уловил, что надо назначать свидание, потому что вообще-то никто не просил ее делать крюк на ползала да еще спотыкаться на ровном месте…

Спохватившись, что сморозил лишнее, Жикин пугливо покосился на Гломова, на всякий случай страхуя нос. Но Гуня, к счастью для него, не вслушивался в бессвязное бормотание местного донжуана.

Он сидел на полу и то и дело зачем-то встряхивал рукой. Крошечное серебряное колечко, врезавшееся в толстый, как любительская сарделька, палец Гломова, выглядело нелепо. Но тут уж ничего не поделаешь – магические кольца выбирают тебя сами. Один раз и на всю жизнь.

– Слышь, Демьян, тупо все как-то получилось! Скамья-то парня чуть совсем не прибила… Но меня больше другое напрягает: мой перстень чё-то совсем перестал искры пулять! – басом пожаловался Гуня, снова встряхивая кольцо.

– Просто ты свой перстень давно не чистил… Дай я попробую! Буйнус палатис! – приказал Горьянов.

Красная искра погасла, едва оторвавшись от его перстня.